Reine Arzneimittellehre, 4. Th., 1825, Arnold, Dresden, S. 21–26

Перевод Ардак Мажитовой (Алматы)

Наблюдательность врача предполагает способность и навык, которые даже у обычных врачей встречаются нечасто и уж тем более не в сколько-нибудь достаточной степени: способность точно и верно замечать явления как при естественных болезнях, так и при искусственно вызываемых лекарствами болезненных состояниях во время испытания лекарств на здоровом человеке, а затем выражать их наиболее подходящими и естественными словами.

Чтобы точно воспринимать то, что подлежит наблюдению у больного, необходимо направить на это все свои мысли, как бы выйти из самого себя и, так сказать, всей силой восприятия прилепиться к предмету наблюдения, чтобы ничто из реально присутствующего, относящегося к делу и доступного нашим чувствам, не ускользнуло от нас.

Пусть поэтическое воображение, игра мысли и всякие предположения пока умолкнут; всякое стремление умствовать, истолковывать и объяснять следует подавить. Наблюдатель должен лишь воспринимать явления и следить за развитием происходящего. Все его внимание должно быть направлено на то, чтобы не упустить ни одной подробности и понять увиденное именно таким, каким оно является на самом деле.

Эта способность — точно наблюдать — почти никогда не бывает вполне врожденной; она приобретается главным образом упражнением, совершенствуется очищением и исправлением чувств, то есть строгой критикой наших поспешно составленных представлений о внешних вещах, а необходимая при этом хладнокровность, спокойствие и твердость суждения должны постоянно удерживаться под надзором недоверия к собственной способности восприятия.

Огромная важность нашего предмета должна заставить нас направить всю энергию нашего тела и разума на наблюдение, и великое терпение, поддерживаемое силой воли, должно подкреплять нас в этом направлении до самого завершения наблюдения.

Для обучения нас приобретению этой способности полезно знакомство с лучшими трудами греков и римлян, чтобы дать нам возможность достичь прямоты в мыслях и чувствах, а также уместности и простоты в выражении наших ощущений; искусство рисования с натуры также полезно, так как оно обостряет и тренирует наш глаз, а вместе с тем и другие наши чувства, обучая нас формировать истинное представление об объектах и отображать то, что мы наблюдаем, верно и чисто, без каких-либо добавлений от воображения. Знание математики также дает нам необходимую строгость при формировании суждения.

Подготовленный таким образом медицинский наблюдатель не может не достичь своей цели, особенно если он в то же время постоянно помнит о высоком достоинстве своего призвания как представителя всеблагого Отца и Хранителя — служить Его возлюбленным человеческим созданиям, восстанавливая их здоровье, когда оно нарушено болезнью. Он знает, что наблюдения за медицинскими предметами должны проводиться в искреннем и святом духе, как бы под оком всевидящего Бога, Судьи наших тайных помыслов, и должны записываться так, чтобы удовлетворить честную совесть, дабы они могли быть переданы миру с осознанием того, что ни одно земное благо не является более достойным наших ревностных усилий, чем сохранение жизни и здоровья наших ближних.