СЛУЧАЙ ТРИНАДЦАТЫЙ
Однажды, что случается все реже и реже, я решил покататься на лыжах в субботу и воскресенье. Обычно я катаюсь только по воскресеньям. В компании нашего славного химика д-ра Андрианова я оправился на гору Ла Доль. Когда я вечером вернулся, моя супруга воскликнула: "У тебя не будет времени даже переодеться, нужно срочно бежать к учительнице 36 лет, которая находится в очень тяжелом состоянии".
Когда я прибыл, то увидел мрачную пациентку со свинцовым цветом лица, при ней дежурила очень встревоженная сестра. Живот был напряженный, а пропальпировать его было невозможно. Пациентка сообщила мне: "Вчера в 17 часов у меня появились ужасающие боли в животе. Я померяла температуру, она оказалась 38,6° C. Я пыталась до вас дозвониться, но вас не было, и я вызвала доктора Б. Это очень приятный врач-гомеопат, который спрашивает своих пациентов: 'Вы хотите лечиться аллопатией или гомеопатией?' Я выбрала гомеопатию, и он дал мне немного Pulsatilla, немного Magnesia phophoricaи еще три или четыре других лекарства, чтобы успокоить боли". А потом он сказал ей: "Я считаю, что это аппендицит. У меня есть много лекарств для вас, но лучше пойти другим путем". Следующая ночь была ужасной: боли усилились, температура выросла, и доктор велел обратиться к хирургу, который сразу же приехал, осмотрел пациентку, пропальпировал живот и безапелляционно заявил: "Это острый аппендицит, я забираю вас к себе в машину и отвезу в больницу, где вас немедленно прооперируют. Вам повезло, что прошло мало времени, и процесс не зашел слишком далеко, а значит, все должно быть отлично… — Но, — воскликнула пациентка, — восемь дней назад у вас оперировали одну из моих малюток-учениц 12 лет с аппендицитом, и она умерла через три дня после операции, а я совсем не хочу повторить ее судьбу! – Ах, мадам, это вы мне рассказываете все эти вещи? — Да, именно вам, и я не хочу, чтобы со мной было то же самое. Дождусь-ка я лучше д-ра Шмидта. — Не надо мне рассказывать, что д-р Шмидт вылечит аппендицит! У вас типичнейший аппендицит, и ничего не поможет, кроме срочной операции. — Но, доктор, я точно умру, если меня не прооперируют сегодня вечером? — Нет, но все будет сложнее. Мы можем подождать один или два часа, чтобы вы сами увидели, как развиваются события. Хотя ваше состояние уже и так тяжелое: живот невозможно пропальпировать, у вас постоянные боли, вы не можете пошевелиться, температура уже поднялась до 39° С, все это очень опасно". В 15 часов температура поднялась еще выше, а состояние ухудшилось, хотя оно и до того было незавидным. "Я позвонила д- Шмидту, и мне сказали, что он приедет сегодня вечером. — Ну что же, в таком случае вынужден вам сказать, что если вы немедленно не примете решение, то я не возьмусь вас оперировать, поскольку иначе вы умрете или на операции, или вскоре после нее, и мне скажут, что это по моей вине".
Пациентка решила ждать, и вот я приезжаю в 18 часов и вижу такое положение вещей. Что же мне делать? Я внимательно разобрался в ситуации и поставил диагноз Bryonia. И я сказал ей: "Послушайте, до того как решать вопрос об операции, надо сделать анализ крови, ведь количество белых кровяных телец может о чем-то сказать". Я взял кровь, поехал к своему химику, и мы стали изучать анализ с его мощным микроскопом. Он сказал мне: "Друг мой, это совсем не аппендицит, я насчитал всего 10 000 лейкоцитов, что не характерно для такого тяжелого острого процесса, нужно по меньшей мере 20 000. С другой стороны, я обнаружил вещества, характерные для распада печеночных клеток, и могу предположить, что у пациентки острый гепатит, вероятно, с невыраженным воспалением подпеченочной брюшины и иррадиацией в область аппендикса, что вполне возможно. Но это уж точно не классический аппендицит".
Тогда я позвонил хирургу: "Дорогой коллега, мы сделали анализ и обнаружили всего 10 000 лейкоцитов. Мы считает, что это скорее всего подпеченочный перитонит с иррадиацией в область аппендикса, и думаем, что можно немного подождать. — Ах, — ответил он. — Ну и дела! Неужели вы так верите в эти лабораторные анализы? — Нет, — ответил я, — совсем не верю, если они сделаны в клинике, но если их делает Андрианов, то верю, потому что вот уже 12 лет он ни разу не ошибся. — В любом случае, дорогой коллега, если дела пойдут неважно, не рассчитывайте, что я буду ее оперировать. А я могу сказать однозначно, что кончится все плохо, и на вашей совести будет тяжкое бремя".
На следующее утро пациентка выглядела довольно спокойной, она поспала три часа. На пятый день болезни напряжение в животе, боли и лихорадка прошли, появился стул. Печень, которая была значительно увеличенной, стала принимать нормальные размеры. Нет сомнения, что это был печеночный перитонит с гепатитом и иррадиацией в область аппендикса. С тех пор прошло десять лет, и у нее все в порядке. Зато наш хирург до сих пор меня ненавидит и не здоровается при встрече. А еще он возненавидел гомеопатию. Как он был бы рад, умри пациентка на гомеопатическом лечении! Однажды я сказал ему: "Вот видите, и ваши аппендициты можно лечить гомеопатией! — Но это был не аппендицит. — Да, но не вы ли сами поставили такой диагноз, настаивали на срочной госпитализации и даже предлагали свою машину?" Конечно, пять дней в госпитале в покое и на правильной диете поставили бы печень на место. Что же касается операции, пусть даже срочной и сделанной в спешке, организм настолько чудесно создан, что он вынес бы и ее. Но при надлежащих уходе и диете печень восстановилась бы сама, и организм своими силами справился с болезнью, а отнюдь не благодаря операции. Профессор Ру из Лозанны говорил: "Из 11 случаев аппендицита 9 не нуждается в операции". Как бы то ни было, но за тридцать семь лет я не потерял ни одного пациента с острым животом, и то же самое могу сказать о дифтерии. А еще могу сказать, что гомеопатия — совсем не пустой звук.