ПУБЛИЧНАЯ ЛЕКЦИЯ, ЧИТАННАЯ В БОЛЬШОЙ АУДИТОРИИ ПЕДАГОГИЧЕСКОГО МУЗЕЯ 10 ФЕВРАЛЯ 1887 Г.

(записана стенографически)

Милостивые государыни и милостивые государи!

Предмет, о котором я буду иметь честь с вами сегодня беседовать, относится, собственно говоря, к области медицины, и заслуживал бы серьезного обсуждения в обществе врачей. Но нетерпимость официальных представителей медицины к одному слову "гомеопатия", как вам известно, настолько велика, что попытки мои возбудить этот вопрос в медицинском обществе остались безуспешны. А между тем я всегда имел желание возбудить интерес именно врачей к этому жгучему вопросу в терапии. Писать об этом в одном из периодических или специальных изданий, обладающих большим кругом читателей также из среды врачей, для меня, как я по личному опыту знаю, оказалось невозможным, потому что ни медицинская, ни общая пресса не принимает статей, хотя бы косвенно клонящихся в пользу гомеопатии. Писать отдельные сочинения или брошюры по этому предмету также не достигает цели, потому что сочинения эти не читаются врачами, и главным образом потому что медицинская пресса даже не принимает публикации о выходе в свет сочинений гомеопатического содержания, не доводит их до сведения врачей, замалчивает их и с самого появления их, так сказать, обрекает их на неизвестность. Мало ли есть превосходнейших сочинений по части гомеопатии, гомеопатической терапии и фармакологии в иностранной литературе, преимущественно в немецкой и английской, которые совершенно неизвестны врачам и о которых они не имеют даже никакого представления? Молчать же я считаю даже неприличным, и не столько потому что гомеопатия ex officio и ex cathedra изображается в превратном или карикатурном виде, но главным образом потому что врачи, практикующие эту систему лечения, тайно и явно, печатно и словесно, открыто и из-за угла всегда и везде подвергаются со стороны противников их всевозможным обвинениям в невежестве, шарлатанстве, эксплуатации кармана легковерной публики и прочим инсинуациям.

Имея за собой десятилетний опыт практического врача и выработав себе известные терапевтические убеждения путем литературных занятий, критического размышления и главным образом путем наблюдений над больными, я считал бы даже несогласным с моим факультетским обещанием умолчать об этих убеждениях. Поэтому я с величайшей радостью воспользовался представившейся мне возможностью прочитать публичную лекцию в Педагогическом музее, в надежде на то, что придут меня послушать и врачи. Я рад, что не ошибся. Имею удовольствие видеть здесь весьма многих лично мне известных врачей, и знаю о присутствии многих мне лично неизвестных. Благодарю их за честь, которую они мне оказали посещением моей аудитории; буду главным образом иметь в виду именно их, товарищей моих по профессии, и постараюсь высказать перед ними мою profession de foi, и потому буду говорить языком профессиональным, хотя, надеюсь, вполне понятным и большинству публики из неврачей.

Я желал бы еще заручиться вашей снисходительностью: мне в первый раз приходится говорить в такой многочисленной аудитории; кроме того, присутствие в этой зале двух разнородных и противоположных элементов — с одной стороны враждебных, а с другой дружелюбных, если не лично ко мне, то к предмету, представителем которого я здесь являюсь, — несколько лишает меня того спокойствия, которое необходимо лектору для того чтобы успешно справиться со своей задачей. При оценке моей беседы, надеюсь, что вы будете иметь в виду эти смягчающие вину обстоятельства.

Программа моя, имеющаяся у вас в руках, как вы изволите видеть, довольно обширна. Поэтому постараюсь быть кратким и ясным, и ограничусь только самым существенным. Первые пункты, которые, мне кажется, не могут подлежать особенно серьезному возражению, я разберу только вкратце и остановлюсь более подробно на последних.

Гомеопатия зиждется на трех непоколебимых столбах или основах, из которых первый есть закон подобия, второй — гомеопатическая фармакология и третий — гомеопатические дозы. О двух последних, о гомеопатических дозах и фармакологии, я сегодня говорить не буду, потому что не успею, и это не входит в рамки моей сегодняшней беседы. Ограничусь только разъяснением главного и существенного принципа гомеопатического лечения, именно закона подобия, и постараюсь вам разъяснить, на чем основан выбор лекарств врачами-гомеопатами.

Известно, что лекарственные вещества, поступая посредственно или непосредственно в кровь, приходят в прикосновение со всеми частями организма, но не все части организма одинаково поражаются ими, не все клетки, ткани и органы одинаково реагируют на известному лекарственному раздражителю, а лишь только те, которые имеют к нему известное избирательное или физиологическое сродство. Например, Belladonna, Opium, Hyoscyamus действуют главным образом на головной мозг, т. е. головной мозг есть один из тех органов, к которому эти лекарственные вещества имеют физиологическое и предпочтительное сродство, между тем как от бесчисленного множества других лекарственных веществ головной мозг остается более или менее незатронутым. Точно так же Aconitum, Digitalis и Spigelia действуют на сердце, т. е. сердце есть один из органов, к которому эти лекарства имеют физиологическое сродство. Sepia, Secale cornutum и Sabina действуют на матку, Cantharis, Terebinthina, Copaiva — на мочевые органы, Mercurius, Argentum nitricum и Ferrum — на кровь, Aconitum, Bryonia и Colchicum — на серозные оболочки, Arsenicum и Sulphuris — на кожу, Podophyllum и Kali bichromicum — на двенадцатиперстную, Aloes — на толстую кишку, Chininum и Acidum salicylicum — на внутреннее ухо, Aconitum — на чувствительные окончания тройничного нерва, Gelsemium — на двигательные веточки шестой, а Conium — третьей пары нервов, и т. д. Словом, все лекарственные вещества имеют определенную локализацию действия.

Но кроме такой определенной локализации, т. е. избирательного или физиологического сродства всех лекарственных веществ к известным органам и тканям, каждое лекарственное вещество проявляет еще известный, определенный и законосообразный характер действия, который проявляется более или менее неизменно, в каком бы виде и какими бы путями мы ни вводили его в кровь, т. е. путем ли проглатывания и всасывания из желудочно-кишечного канала на всем его протяжении, или путем вдыхания распыленных частиц легкими, или посредством впрыскивания растворов его в подкожную клетчатку, или непосредственного введения в вены и т. д. Лекарственные вещества, пробегая по бесконечным лабиринтам сосудистых и лимфатических путей, каждый раз не только неуклонно попадают на такие клетки, ткани и органы, к которым они имеют физиологическое, элективное или в этом смысле специфическое сродство, но эти затронутые части, кроме того, каждый раз отзываются на своего физиологического раздражителя известным определенным образом, находящим свое внешнее выражение в виде многоразличных патологических процессов, имеющих определенные наименования в нозологической таблице болезней. Так, например, в физиологическом действии ртути, меркурия, мы имеем воспаление полости рта, т. е. ту нозологическую форму, которая называется stomatitis; в физиологическом или токсикологическом действии фосфора мы имеем костоеду (caries) нижней челюсти; в физиологическом действии свинца имеем потерю двигательной способности конечностей, преимущественно верхних, т. е. ту нозологическую форму, которая называется paralysis. Словом, в физиологическом или патогенетическом, т. е. болезнетворном, действии лекарственных веществ, мы найдем всевозможные формы болезней, как-то: эритему, пустулы, папулы, воспаление и всевозможные формы накожных болезней, гангрену, флегмону и отеки, гиперемию и воспаление всевозможных внутренних органов — мозговых оболочек, плевры, легких, почек, кишечного канала, т. е. те нозологические формы, которые описываются под именем meningitis, pleuritis, pneumonia, nephritis, gastroenteritis и т. п. Затем найдем многочисленные и определенные функциональные и нервные расстройства (гиперестезии, анестезии, невралгии, анальгезии, судороги, параличи и т. д.) и, наконец, целую вереницу многочисленных и неопределенных болезненных состояний, еще не нашедших себе физиологического объяснения и не поддающихся номинальной классификации, но каждодневно встречающих себе подобные образцы в панораме тех болезненных картин, которые представляются наблюдению практических врачей в связи со всевозможными формами, видами, родами и оттенками болевых и субъективных ощущений.

Таким образом, существует несомненный параллелизм между естественными и лекарственными болезнями; иначе сказать, лекарственные болезни могут составлять отдельную этиологическую группу болезней.

Будучи введены в кровь, лекарственные вещества обладают способностью нарушать физиологическое равновесие человеческого организма, расстраивать его здоровье и вызывать в нем известные патологические состояния или болезненные картины, которые для каждого лекарственного вещества имеют свое особенное патологическое содержание, свой особенный органический фон или субстрат, свои особенные краски и нюансы. Это есть патогенетическое, или болезнетворное, действие лекарственных веществ.