Таким образом, мы знаем, что всевозможные патологические формы болезней могут излечиваться такими лекарственными веществами, которые способны воспроизвести в здоровом организме тождественную или в высшей степени сходную патологическую форму болезни. Итак, логическая сфера определения закона подобия значительно суживается и ограничивается ее патологическим содержанием, но еще далеко не исчерпывается им.
Во многих случаях патологическая сущность болезней нам неизвестна, и мы ежедневно сталкиваемся на практике с такими болезненными формами, которые не укладываются в категории нозологических классификаций и не имеют определенных наименований, но тем не менее имеют весьма реальное существование, составляют предмет жалоб одержимых ими пациентов и требуют излечения. В таких случаях гипотетический "план лечения", построенный на гадательном патологоанатомическом диагнозе, не может верно вести к цели и ни в каком случае не может претендовать на научность, потому что все дело лечения в таких случаях будет сводиться на игру счастья, удачи или случая, или ограничиваться грубо-симптоматическим или эмпирическим лечением. Мы же в таких случаях, оставаясь верными своему закону, назначаем такие лекарственные вещества, которые вызывают в здоровом организме сходную болезненную картину, хотя бы патологическая сущность их была нам не вполне известна. Как пример такой определенной клинической болезни с неизвестной патологической сущностью я могу привести так называемую в нозологических таблицах эссенциальную астму. Существуют ли при этой болезни спазм бронхиальных мышц или тоническая судорога диафрагмы, или сосудодвигательное расстройство центрального или периферического происхождения на пути дыхательного тракта, или гиперэретизм продолговатого мозга, или еще какой-нибудь таинственный X, Y или Z, играющие роль важного фактора в этой болезни, мы не знаем. Но мы знаем, что некоторые лекарственные вещества, например, Arsenicum, Ipecacuanha, Lobelia и др., воспроизводят в своем физиологическом действии полный комплекс объективных и субъективных симптомов, характеризующих астму. Следовательно, на основании нашего закона эти астмогенные лекарственные вещества, т. е. производящие астму в здоровом человеческом организме, будут в наших руках антиастматическими, т. е. будут в состоянии излечивать астму, происходящую от неизвестных причин. О многочисленных неопределенных болезненных состояниях с неизвестной анатомической сущностью и о лечении болезней без названий распространяться не буду за неимением времени.
С другой стороны, исключительно патологоанатомический принцип, положенный в основу "плана лечения" даже хорошо изученных болезней, также недостаточен и не удовлетворит требованиям истинно научной терапии, потому что врач должен иметь дело не с нозологическими классификациями и номинальными болезнями, а с живыми людьми, с больными субъектами, у которых одна и та же грубо-анатомическая болезнь может представлять весьма различную и индивидуально-характерную симптоматическую картину. По этому поводу известный клинический авторитет профессор Вундерлих (в своем сочинении "Das Verhalten der Eigenwärme in Krankheiten", S. 336. Capitel Pneumoniae) говорит следующее:
...Это разнообразие температурного хода, которое на основании вышеизложенного ни в каком случае не может представляться в виде беспорядочной случайности, указывает на то, что под именем пневмонии (воспаления легких) описываются болезни весьма многоразличные. Анатомическое исследование уже с давних пор стало также приводить к этому заключению, и в этом отношении крупозные, геморрагические, серозные, гнойные, гнилостные, лобулярные и прочие воспаления легких представляют столь многозначительные различия между собой, что они необходимо должны рассматриваться как различные болезненные процессы. Но нельзя также оспаривать, что даже такие болезненные формы, которые в настоящее время еще рассматриваются как анатомически тождественные, могут тем не менее расходиться в весьма существенных пунктах, и что кроме анатомического различия, лежащего в основе патологического процесса, этиологические отношения могут также обусловливать различия, которые существенно разъединяют друг от друга заболевания, описываемые под одним общим именем. Определение известной болезненной формы под именем "пневмония" едва ли менее ошибочно и поверхностно, чем если бы мы захотели свалить в одну кучу под общим названием dermatitis (воспаление кожи) все накожные болезни, протекающие при воспалительных явлениях. Первое определение только потому извинительнее, что мы в большинстве случаев при жизни не умеем точнее поставить диагноз, не можем различить отдельные существенно различные проявления болезни; наконец, потому что эти самые проявления в их существенных различиях отчасти даже еще вовсе не могут быть распознаны. Правда, симптоматика открыла уже известное число моментов, указывающих на различие процесса в легких при заболеваниях, описываемых под именем пневмонии, но нужно признаться, что вспомогательные средства симптоматики для дифференциального диагноза еще чрезвычайно скудны.
Прибавлю от себя: скудны — потому что недостаточно на них обращается внимание, между тем как в гомеопатической школе, где на это обращается серьезное внимание и чему придается большое значение, данные, полученные симптоматологией, далеко не скудны.
Термометрия, — продолжает Вундерлих, — находится в состоянии довольно значительно расширить эти вспомогательные средства, но и она оставляет еще много пробелов, и не следует скрывать от себя, что наши познания и суждения о пневмониях, даже в связи с данными термометра, еще очень отрывочны.
Если эти приведенные мной слова одного из знаменитейших клиницистов последнего времени справедливы относительно пневмонии, представляющей комплекс наилучше изученных симптомов, то они с гораздо большей справедливостью могут быть применимы к большинству других болезней.
Следовательно, постановка одного родового диагноза, исходящего из патологоанатомической систематики, еще недостаточна для клинических, а следовательно, и терапевтических целей, для чего требуется дифференциальный диагноз видового или подвидового характера болезни, т. е. определение тех признаков, которые отличают один и тот же грубо-анатомический процесс, например, воспаление легких у одного субъекта от воспаления легких у другого, и обособление тех тончайших черт, которые придают каждой болезни индивидуальную физиономию. Следовательно, задача всякого истинно научного терапевта должна заключаться в тщательном индивидуализировании данного случая.
Индивидуальность же каждого болезненного случая кроется в органической самодеятельности нашего организма, т. е. в способности его самостоятельно реагировать на известные внешние и внутренние раздражения, вследствие чего известные болезненные причины и предрасполагающие условия, действуя известным образом на человеческий организм, вызывают в нем физиологическую реакцию, выражающуюся в виде комплекса тех или других болезненных симптомов. Эта реакционная способность организма называется впечатлительностью или раздражительностью, или, лучше, восприимчивостью организма, и представляет в каждом отдельном субъекте весьма различные количественные и качественные градации, вследствие чего одна и та же причина, например, простуда, вызывает у одного субъекта жабу, у другого — бронхит, у третьего — воспаление плевры, у четвертого — невралгию, у пятого — ревматизм, у шестого — воспаление внутренних органов, и т. д., и т. д., причем, кроме того, каждая из этих отдельных болезней у пораженного ею субъекта воспринимает свою особенную физиономию, отличающую ее от такой же родовой болезни у другого. Точно так же для происхождения таких болезненных картин в одном случае требуется продолжительное и весьма сильное действие болезненного раздражителя, а в другом случае достаточно весьма кратковременного и слабого раздражения, смотря по степени впечатлительности организма к данному раздражителю. Но существование в организме такой самобытной, самодеятельной и саморегулирующей способности в связи со всевозможными этиологическими условиями и предрасполагающими влияниями, каковы пол, возраст, телосложение, темперамент, наследственность пациента и т. д. — все это налагает на каждое заболевание свою индивидуальную печать. И если вы спросите, в чем заключается индивидуальность каждого данного случая, то я бы ответил, что в совокупности тех симптомов, большей частью субъективных, посредством которых организм или, может быть, в частности нервная система пациента, реагирует на внешнее раздражение. Отсюда вытекает вся важность оценки субъективных симптомов для диагноза видового или подвидового характера болезни.
Публичные лекции о гомеопатии Л. Е. Бразоля