Нет основания сомневаться в том, что рано или поздно фармакология даст врачу средство как угодно действовать на функции любого физиологического элемента тела. Одним словом, сделается возможным ввести в жизненную экономию молекулярный механизм, который как хитро устроенная торпеда найдет дорогу к известной группе жизненных элементов и произведет среди них взрыв, не затрагивая остального.
Это очень недурное описание того, чего Ганеман достиг в медицине почти сто лет тому назад. Современные псевдофармакологи не сделали ровно ничего для достижения этого результата. Они отказываются обратить внимание на работу Ганемана, благодаря которой всякий практикующий гомеопат каждый день посылает "хитро устроенную торпеду" к тому именно месту, на которое он желает действовать, удаляя посредством "взрыва" то, что требует удаления, или производя какое-либо другое желательное действие. Но Ганеман сделал это открытие не тем способом, какой употребляют современные фармакологи, да они и не достигнут никогда цели, поставленной им профессором Гексли, если будут продолжать идти тем же путем. Ганеман нашел специфическое сродство каждого лекарства с отдельными частями человеческого тела посредством наблюдения тех явлений, которые следовали за принятием лекарства здоровым человеком, и, действуя по открытому им закону о специфическом отношении между действием лекарств на здоровых и на больных, он заключал об их целебных силах по их действию на здоровых. Опыт доказал справедливость его заключения. Исходной точкой ему служил факт, и на факте он построил свою систему.
В настоящее время в наиболее известных современных сочинениях о терапевтике признаётся, что существует специфическое сродство между способностью лекарств расстроить здоровье и восстановить его, когда оно таким же образом расстроено от каких-либо других причин. Правда, факт этот там не признаётся открыто; напротив, мы находим некоторые объяснения факта, которые явно обнаруживают стремление доказать, что лечение подобным не есть гомеопатия. Это "замещение" или что-либо другое, о чем никто ничего не знает.
Гомеопатия не имеет дела с теориями. Когда ипекакуана вылечивает больного, страдающего тошнотой, это пример удаления болезни посредством такого лекарства, которое способно вызвать подобную же болезнь. Вопрос "каким образом" мы должны оставить в стороне, и мы от этого ничего не теряем. Гомеопатия только утверждает подобное сродство. Она не затрагивает вопроса об образе действия лекарств. Правда, Ганеман имел теории, но они не влияют на значение термина "гомеопатия". Утверждать, что вышеприведенный пример лекарственного действия не есть гомеопатия, а "замещение", все равно что сказать, что один да один составляют не два, а теоретически неизвестную величину. Одно не может быть поставлено вместо другого; гомеопатия утверждает факт, "замещение" же есть попытка объяснения факта.
Теперь, кажется, мы очистили путь и готовы действовать. Изучение действия лекарств есть изучение того, что лекарства производят и могут производить, и вам нечего хлопотать о том, каким образом они это производят. На такого рода изучение будет достаточно времени после того, как мы найдем удовлетворительный ответ на вопрос "что такое жизнь?" Пока же всякие предположения напрасны, а если мы имеем склонность к такого рода изучению, то можем отложить его до того времени, когда, бросив практику, мы удалимся на отдых. Это будет недорогое и совершенно безвредное удовольствие.
Хотя мы отбросили весь бесполезный балласт умозрений и объяснений, которые сами по себе требуют более объяснения, чем то, что они претендуют объяснять, тем не менее недостатка в плодотворной работе не будет. Нелегко так освоиться с характером различных лекарств, чтобы быть в состоянии в точности знать, что каждое из них производит при данных обстоятельствах. Но мы имеем то громадное утешение, что весь труд, положенный нами на эту работу, может быть применен на пользу ваших пациентов. И труд этот, хотя нелегкий, вместе с тем не сух и не безынтересен. Он требует упражнения памяти и умственных способностей, но этого требуют все науки, даже и не стоящие того. Но удовольствие — я имею в виду умственное удовольствие, помимо высшего и более существенного удовольствия, получаемого от возможности делать добро, — удовольствие далеко превосходит труд изучения.
Есть что-то чудесное в том, что после того, как ботаник, садовник, земледелец и купец высказали вам все, что они знают о красоте, жизни и пользе растения, мы, изучая его по способу Ганемана, открываем в нем еще совсем неожиданную для нас силу. Кто мог бы сказать, по осмотру одной наружной формы прелестного аконита, какие благотворные или зловредные силы скрываются в нем? Или кто мог бы описать свойства Аrseniсum после рассмотрения под микроскопом его кристаллов или после испытания его воздействий в химической лаборатории? Даже нет никакой аналогии между характерами лекарств в их различных сферах. Когда мы касаемся силы лекарств над живыми организмами, мы вступаем в новый мир и должны наследовать его чудеса иным путем, чем ботаник и химик. Благодаря трудам Ганемана и его сподвижников, исследовавших этот новый мир, мы теперь знаем, каким путем идти. На себе самих они испытывали действие лекарств и записывали, не пытаясь объяснить, то, что чувствовали. Из этого материала изменений, болей и ощущений, действительно вызванных лекарствами, как бы самой природой были нарисованы картины их могущества, дополненные еще отчетами об отравлениях. Этот материал был собран в таком порядке, чтобы было видно отношение каждого лекарства к каждой части человеческого организма. Одно исследование и один случай отравления не дают еще всей совокупности действия какого-либо лекарства, а потому для удобства справки необходимо поместить все симптомы, относящиеся до одной части тела, в одну категорию. Метод, которому следовали, был с небольшими изменениями, метод самого Ганемана.
Нет возможности заучить наизусть все симптомы, вызываемые каждым лекарством, но очень возможно приобрести, вследствие изучения симптомов, такое близкое знакомство с характером лекарства, что легко узнать его параллель в проявлениях болезни и с превосходным результатом применить его на практике. Когда перед нами является такой случай, к которому мы можем таким образом найти подходящее лекарство, мы найдем его, обратившись к различным реперториям по лекарствоведению. Там мы увидим под списком симптомов, замеченных нами у наших больных, названия лекарств, вызвавших подобные симптомы; затем, справка в лекарствоведении даст вам возможность сравнить эти лекарства между собой и с данным случаем, и выбрать такое из них, симптомы которого наиболее схожи с симптомами данной болезни.
Подобная работа нелегка, но в ней есть то утешение, что хотя в целом она кажется громадной, зато каждая часть ее, какую нам удается преодолеть, может быть тотчас применена к делу, а наилучшее средство приобретать дальнейшие познания есть дельно пользоваться теми сведениями, которыми мы обладаем.
Страсть к исследованиям найдет себе удовлетворение в целом неисследованном мире, окружающем нас. Почти ничего еще неизвестно о законе доз, законе периодичности и законе терпимости. Относительно этих вопросов нам известны кое-какие факты, но они ждут еще будущих ганеманов для приведения их в систему и для открытия новых связанных с ними фактов точно так, как открытие Ганемана внесло порядок в наши познания о назначении лекарств, вместе с тем расширив пределы этих познаний.