В ЮДОЛИ МРАКА

Но до вступления в открытую борьбу Ганеман должен был испытать и побороть власть тьмы в собственной душе. Несмотря на его блестящие способности и высокий ум, — а может быть, и вследствие их — нескончаемая ночь в медицине удручала его безмерно. Где мелкие и менее чувствительные натуры могли жить и двигаться не стесняясь, там Ганеман дышать не мог. Наконец, ему стало невмоготу; он дошел, как полагал, до "вечного отрицания" в медицине, и с отчаяния бросил практику. В 1789 г. он удалился из Дрездена и снова возвратился в Лейпциг, где пропитал себя и семейство литературными трудами, предпочитая лучше терпеть крайнюю нищету, чем умерщвлять, как он сознавал, по всем правилам искусства своих ближних. Болезнь в собственном семействе пробудила его. Веруя в благость Господню, он чувствовал, что истинное врачебное искусство должно существовать, лишь бы только удалось его открыть.