Таким образом, значение гомеопатического закона подобия и сила "гомеопатической" дозы уже начинают проникать в сознание врачей и насильственно приводят их к пониманию и усвоению учения Ганемана во всем его объеме. Насколько вся эволюция современной медицины происходит по направленно к гомеопатической школе, вам будет виднее всего из краткого очерка последних успехов сывороточной и вакцинной терапии, которая теперь овладела лучшими медицинскими умами и представляет последнее слово прогресса науки. Сделать этот краткий очерк тем более необходимо, что бактериологические открытия, лежащие в основе этих методов лечения, одно время казались угрожающими для будущности гомеопатии, и не только наши противники (Эйхвальд, Гольдштейн и др.), но и наши единомышленники и представители (Cretin, Teste и др.), усматривали в бактериологии могилу для гомеопатии, предполагая, что бактериологическая терапия в силу стремления действовать на причину болезни и разрушать ее в корне устранит необходимость или уничтожит значение гомеопатической терапии. В нижеследующем я буду иметь честь вам показать, что бактериология но только не противоречит гомеопатии как методу лечения, но наоборот, находится с ней в полнейшем согласии и единении, как это убедительно показано доктором Вильшове (Villechauvaix)¹, со взглядами которого я хочу вас познакомить.

Значительно позже смерти Ганемана взошла, выросла и пышно расцвела целая самостоятельная наука бактериология, которая открыла нам совершенно новые горизонты и твердо установила факт, что причиной огромной группы болезней являются низшие живые организмы или микробы. Доказательством, что микробы при наличии благоприятной для них почвы действительно производят известные болезни, служит лабораторный эксперимент. Если при известной болезни в очаге ее или в ее продуктах находят низшие организмы, то их собирают, изолируют и культивируют, каждый вид отдельно, и сохраняют для изучения их свойств в бульоне, желатине, кровяной сыворотке или вообще в искусственной среде, освобожденной путем стерилизации от всяких посторонних зародышей, могущих вредить их существованию. Таким образом получаются чистые культуры микроорганизмов. Если теперь искусственно прививать такие чистые культуры здоровым животным, кроликам, морским свинкам или здоровым людям, и если прививка известного микроба вызывает у здорового животного ту же самую болезнь, как и та, от которой добыт первоначальный микроб, и если в очаге или продуктах этой искусственной болезни опять находят те же микробы, и если их чистые разводки, будучи прививаемы новым животным, будут и у них опять вызывать эту же самую болезнь, то мы вправе утверждать, что такой-то микроб является патогенным, т. е. служит причиной такой-то болезни. Итак, мы знаем, что микробы могут производить и производят болезни. Теперь спрашивается, каким образом они производят болезнь. Дело в том, что микробы — это живые существа, размножающиеся либо путем деления, либо путем образования спор, и это размножение идет так быстро, что в благоприятной для них среде они в самое короткое время, 24-48 часов, достигают невероятного числа, например, нескольких миллиардов. И если принять во внимание, что как живые существа они должны питаться и, значит, элементы, необходимые для их питания, должны черпаться ими из тела, в котором они живут, то при колоссальном количестве их размножения становится ясным, что они должны отнимать из opганизма человека огромное количество питательных начал и, конечно, во вред организму уже в силу жизненной конкуренции. Но кроме того, они проникают во всевозможные органы, ткани и клеточные элементы, нарушая их отправления, а иногда прямо механически запруживают кровеносные сосуды или заносятся потоком крови в легкие, в почки, в сердце и проч. С другой стороны, необходимым спутником питания микробов являются и неизбежные отбросы питания и продукты разложения самих микробов, это так называемые токсины, весьма ядовитые и сложные химические вещества, действующие отравляющим образом на весь организм человека и особенно на его нервную систему и представляющие, таким образом, для него еще бóльшую опасность, чем сами микробы. Токсины имеют совершенно реальное существование, их можно изолировать от бактерий и, впрыскивая их в кровь животных, изучать их ядовитые свойства. Таким образом, организм должен защищаться в одно и то же время и против микробов, и против их токсинов. Каким же образом он этого достигает? Ведь имеется большое число болезней, которые прекращаются сами собой, т. е. кончаются самопроизвольным естественным выздоровлением без всякого вмешательства врачебного искусства, а единственно под влиянием так называемой целительной силы природы (vis naturae medicatrix). Что же при этом происходит? Каков этот механизм самопроизвольного выздоровления?

Прежде всего, посмотрим, как организм защищается против микробов, а затем увидим, как он защищается против их токсинов. Против наступающей армии микробов организм выставляет оборонительную армию фагоцитов. Вы знаете, что кровь состоит из трех элементов — кровяной сыворотки, красных кровяных телец и белых кровяных телец, или лейкоцитов. И вот оборону государства в человеческом организме несут лейкоциты, или, как их иначе называют, фагоциты, т. е. пожиратели клеток. Они образуются и вырабатываются в селезенке, в костном мозге и лимфатических железах, откуда поступают в кровь и лимфу и разносятся кровообращением во всевозможные органы и части человеческого тела. Когда патогенные микробы попадают в человеческий организм и внедряются в какую-либо область их предпочтительной локализации, то полчища фагоцитов, точно по сигналу, устремляются к yгрожаемому месту, просачиваются через стенки кровеносных сосудов, набрасываются на микробов, окружают их, обволакивают и пожирают. В этом рукопашном бою фагоциты одолевают неприятеля, поглощают его в себя и переваривают, и это явление внутриклеточного пищеварения называется фагоцитозом. Если авангарды фагоцитов ослабевают и оказываются не в состоянии одолеть микробов, на помощь передовым отрядам поспешают свежие войска, которые продолжают борьбу и в конце концов при естественном выздоровлении побеждают и уничтожают микробов, или если фагоциты одного сорта, многоядерные, не справляются со своей задачей, и микробы находят даже в их теле благоприятную для себя почву и продолжают размножаться, то на поле битвы появляются фагоциты другого сорта, более крупные, одноядерные, и одерживают победу. Таким образом, фагоцитоз, т. е. пожирание бактерий белыми кровяными шариками, представляет механизм самообороны и самозащиты организма против патогенных бактерий.

Теперь посмотрим, каким образом организм защищается против токсинов, т. е. продуктов выделения микробов, которые действуют отравляющим образом на весь организм, а также и на его защитников — лейкоцитов. Очень просто: бактерии вырабатывают токсины или яды против лейкоцитов, а лейкоциты вырабатывают против микробов антитоксины или противоядия, которые имеют свойство и назначение не только нейтрализовать бактерийные яды, но также отравлять самих бактерий и вредить их деятельности и развитию. Так же, как и токсины, антитоксины имеют тоже совершенно реальное существование, их можно добывать отдельно от бактерий и от их токсинов, и изучать их бактерицидные и антидотарные свойства, т. е. свойства убивать бактерии и служить противоядием против токсинов, и эти свойства антитоксины сохраняют как в организме животного, так и в пробирной склянке лаборатории. Так, если впрыскивать животному очень вирулентную культуру патогенных микробов вместе с определенным количеством антитоксина, т. е. антитоксической сыворотки, то бактерии не развиваются и погибают: антитоксин оказывает на них бактерицидное действие. Или если налить в пробирку известное количество очень ядовитого токсина (например, убивающего мышь в количестве 1/1000 куб. см) и прибавить к нему известное количество антитоксической сыворотки, то эта смесь, даже в количестве 1/2 куб. см уже безвредна для животного, т. е. токсинный яд нейтрализуется антитоксином. Итак, господа, вот двойной механизм, посредством которого больной организм, заполоненный микробами, достигает самовыздоровления: с одной стороны, белые кровяные шарики нападают на вторгнувшихся микробов и их пожирают и уничтожают; с другой стороны, эти же самые белые кровяные шарики вырабатывают антитоксин, который нейтрализует микробный токсин и препятствует развитию микробов. Каждый терапевтический метод, претендующий на активную роль или на самостоятельное исцеляющее действие, должен принимать в уважение эти оба способа естественного процесса выздоровления. И, значит, каждая терапия должна являться на помощь организму, возбуждая энергию и воинский дух солдат, т. е. фагоцитов, предназначенных для защиты организма, и поощряя выработку противоядий белыми кровяными шариками.

Гомеопатический метод лечения именно и осуществляет эту двойную цель, и вы сейчас поймете, как и почему.

Во-первых, спрашивается, доказано ли, чтобы какое-либо химическое, растительное или иное лекарственное вещество могло вызывать в организме такие же самые реакции, какие вызываются микробами. Другими словами, доказано ли, что лекарственные вещества, будучи введены в тело животного или человека, вызывают фагоцитоз и производят выработку антитоксина. Ответ: да, это несомненно доказано, а именно Мечниковым. Отравляя кроликов мышьяком (мышьяковистой кислотой), он наблюдал у них сначала резко выраженный гиперлейкоцитоз, т. е. увеличение количества белых кровяных шариков, а затем, в смертельных случаях, количество это быстро уменьшалось. Но те же самые дозы мышьяка, которые у непривычных животных вызывали уменьшение лейкоцитов и смерть, у животных, привыкших уже к мышьяку, вызывали значительное увеличение числа белых кровяных шариков. Сравнительные опыты с различными токсинами, как-то: бактериальными (дифтерин и тетанин), растительными (рицин и абрин) и животными (змеиные яды), показали, что они все вызывают фагоцитарную реакцию, имеющую огромную аналогию с явлениями, происходящими при бактериальной инфекции. Если смерть наступает быстро, то число лейкоцитов быстро уменьшается; если же животное оказывает противодействие ядам и выживает, то получается увеличение лейкоцитов, гиперлейкоцитоз. Эти опыты доказывают, что организм реагирует также и против химических ядов посредством лейкоцитоза, и что увеличение числа белых кровяных шариков может быть вызвано не только микробами, но и различными другими ядами. Всякое же лекарственное вещество в большей или меньшей степени есть яд для организма и, таким образом, доказано, что лекарственные вещества способны производить фагоцитоз, т. е. значительное увеличение численности армии, предназначенной для защиты и обороны организма. А теперь, доказано ли, что лекарственные вещества производят выработку антитоксина? Ответ — да, и это доказано. Антитоксическая сила белых кровяных шариков находится в зависимости от их численности, и все, что способствует их росту и размножению, увеличивает также их энергию, а поэтому уже один факт увеличения числа белых кровяных шариков позволяет думать, что вместе с этим увеличивается их антитоксическая сила. Подтверждением такого предположения служат такие факты как, например, митридатизм, т. е. привыкание к ядам. По мере постепенного и прогрессивного увеличения доз ядовитых веществ, вводимых в организм, ядовитые их проявления постепенно ослабевают и уменьшаются, так что в конце концов можно вводить человеку огромные количества смертельных ядов с полной безвредностью их для организма. Наука в настоящее время дает этому явлению такое объяснение, что вводимый яд вызывает лейкоцитоз и побуждает лейкоциты усиленно вырабатывать антитоксин, который нейтрализует или парализует действие яда, а после того, как весь яд уже совершенно выведен из организма, последствия отравления могут давать себя чувствовать под видом различных симптомов, вследствие того, что излишек выработанного антитоксина, не находя себе больше токсина для нейтрализации, уже сам действует как яд. Другим подтверждением антитоксической деятельности лекарств может служить прямой эксперимент, т. е. успешные вакцинации посредством определенных химических или лекарственных веществ, совершенно отличных от растворимых продуктов микробов. Опыты Пейро (Peyraud), Гoйe (Gohier), Буле (Bouley), Раймона (Raymond) и Арто (Arthaud) показали, что, например, танацетин, горькое вещество дикой рябинки, производит у кроликов симптомы, сходные с бешенством, или водобоязнью. Toгдa они задались мыслью проверить, не будет ли прививка танацетина в состоянии предохранять против яда бешенства, и эти опыты имели положительный результат. Таким образом, мы имеем основание утверждать, что лекарственные вещества обусловливают образование антитоксинов в организме, и нетрудно понять, что именно гомеопатическое лекарство должно поощрять и фагоцитоз, и выработку специального антитоксина, предназначенного нейтрализовать тот или другой микробный яд. Ведь гомеопатическое лекарство есть такое, которое производит у здорового человека болезненное состояние, сходное с тем, которое оно должно вылечить у больного. В том и заключается наш закон подобия, и мы говорим, что лекарство, для того чтобы вылечить известную болезнь, должно быть гомеопатическим в буквальном, т. е. этиологическом смысле этой слова. Что же это означает с той новой точки зрения, развиваемой доктором Вильшове? Это означает ничто иное, как то, что лекарство действует на opгaнизм таким же образом, как и болезни, что оно возбуждает в организме те же реакции, какие возбуждает патогенный микроб, или, другими словами, что антитоксин, вырабатываемый под влиянием того или другого гомеопатического медикамента, есть антитоксин для того или другого микробного яда, так как клинически он разрушает действие этого яда. Таким образом, существует полное соотношение между ядом, который выделяется микробом, и антитоксином, который вырабатывается под влиянием лекарства, так что теоретически можно было бы установить математическое уравнение между этими двумя соотношениями: такой-то болезни с таким-то бактериальным токсином соответствует такой-то медикамент с таким-то антитоксином. Конечно, на практике не так-то легко с такой точностью противопоставить данному болезненному процессу его гомеопатическое лекарство, и в искусстве нахождения для каждого случая болезни, для каждого больного, его индивидуально-гомеопатического лекарства заключается великая трудность нашей науки, требующей самого основательного знании фармакодинамики.

Итак, мы сказали, что всякое разумное лечение должно способствовать естественному способу выздоровления организма, т. е. поощрять и укреплять естественные реакции организма, которые заключаются в фагоцитозе, т. е. разрушении и поглощении микробов посредством белых кровяных шариков и в образовании антитоксинов, нейтрализующих микробные токсины. И теперь вы видите, что гомеопатическое лечение действительно и выполняет это двоякое назначение, а именно возбуждает и укрепляет деятельность фагоцитов наших внутренних защитников, усиливая фагоцитарную реакцию, а затем влияя на организм в том же самом смысле и направлении как и микроб, так как симптомы болезни и действие гомеопатического лекарства совершенно сходны между собой, гомеопатическое лечение обусловливает образование в организме специального антитоксина, который и оказывается антитоксином для данной болезни.

Но это еще не все. Мы сказали, что белые кровяные шарики пожирают микробов. Да, это верно, но дело не так просто, как казалось. Недавние исследовании доктора Райта (Wright) в Лондоне показали, что данное количество крови или, скажем определенно, данное количество белых кровяных шариков, взятых у одного человека, пожирает гораздо больше бактерий известного вида, чем такое же количество крови или белых шариков, взятых у другого человека. Вот тут и явилась загвоздка: отчего это так? Что за причина такого явления? И доктору Райту удалось разгадать эту загадку. Он показал, что белые кровяные шарики сами по себе не в состоянии воспринимать, поглощать и переваривать бактерии, но что они получают эту способность только в присутствии известного вещества, образующегося в крови и оказывающего такое видоизменяющее действие на бактерии, что последние тогда легко воспринимаются и перевариваются лейкоцитами. Райт назвал это вещество опсонином из от греческого или латинизированного глагола opsonor, что в буквальном смысле означает закупать съестные припасы или провизию к обеду, а в переносном смысле — делать пищу приятной для вкуса. Значит, белый кровяной шарик — это своего рода старый эпикуреец, который требует, чтобы пища была не только сытной, но чтобы блюдо подавалось ему вкусным и непременно с приправой, иначе он на него и смотреть не хочет. И вот опсонин — это именно тот вкусный соус, под которым белые кровяные шарики готовы пожирать микробов. Дальнейшие изыскания показали, чтo для каждого вида и сорта патогенных бактерий существует свой особенный и определенный опсонин. При отсутствии опсонина бактерии совершенно застрахованы от нападения лейкоцитов и могут безнаказанно вредить организму, но в присутствии опсонина их участь решена, жребий брошен, они должны погибнуть. Поэтому опсонины играют огромную, если не главную роль в образовании иммунитета, т. е. невосприимчивости организма к болезни. Измерением количества опсонина мы можем измерять степень иммунитета, или противодействия opганизма против известных бактерий, или, выражаясь лабораторным языком, мы можем находить опсонический показатель, и если он высок, то никакой активной терапии не требуется: организм сам справится с болезнью, а если он низок, то мы можем его повышать, т. е. увеличивать иммунитет или противодействие организма. И вот метод Райта, посредством которого достигается этот результат, основан на чисто гомеопатическом принципе, что признаёт открыто и сам Райт. Вам это станет совершенно ясным на следующем примере, приводимом профессором Воттерсом (Watters)². Больной, положим, страдает фурункулезом, т. е. образованием чирьев. Врач извлекает у него каплю гноя, исследует ее и находит патогенных стафилококков — возбудителей болезни. Тогда он извлекает несколько капель крови у больного и исследует силу ее противодействия против стафилококков по сравнению с кровью нормального здорового человека. Технических подробностей метода я не касаюсь, потому что это завело бы нас слишком далеко и не входит в программу сегодняшней беседы; я только передаю вам общий принцип исследования. Так вот, исследование, положим, показывает, что опсонический показатель у больного равняется 0,5, по сравнению с нормальным показателем, принимаемым за 1; значит, у пациента имеется лишь половина количества противодействия, или иммунитета; он, значит, не в состоянии справиться со стафилококками, и они беспрепятственно размножаются и обусловливают повторные и многократные образования чирьев. Врач поэтому ставит себе целью увеличить силу противодействия организма, или поднять его опсонический показатель. Что он для этого делает? Он берет гной прямо от пациента, по известным правилам приготовляет чистую культуру его стафилококков и впрыскивает ему в кровь эту вакцину в количестве 1/10 000 000 грамма, т. е. в 7-м десятичном разведении, результатом чего опсонический показатель сначала еще больше падает, но потом скоро поднимается до 0,7, 0,9 или дажe до 1. На этом уровне он держится несколько дней и затем снова начинает падать. Тогда врач делает вторую прививку, которая после короткого понижения уже вскоре поднимает показатель до 1,2, 1,8, даже 2,5 или еще выше. Повторяя эту процедуру по мере необходимости, врач убеждается, что параллельно с повышением показателя наступает и улучшение клинических симптомов или полное их исчезновение и выздоровление пациента. Теперь посмотрите и вдумайтесь, до какой степени весь этот метод лечения проникнут духом гомеопатического лечения не только в общих чертах, в принципе, но до самых мельчайших подробностей. Во-первых, целительная вакцина лекарственный медикамент, наподобие гомеопатических нозодов как Psorinum, Anthracinum, Medorrhinum и проч., добывается прямо из организма больного человека и представляет из себя токсины убитых бактерий, т. е. вещество, способное в больших дозах произвести у здорового человека если не совершенно тождественную, то чрезвычайно сходную болезнь; таким образом, лекарственный медикамент является в буквальном смысле гомеопатическим средством, и как таковое характер его действия подходит под категорию не химической реакции, где для нейтрализации известного количества яда требуется строго определенное количество противоядия, и чем больше яда, тем больше противоядия, а под категорию динамического эффекта, наблюдаемого при гомеопатическом лечении, где на минимальное количество специфического возбудителя организм отвечает производством максимального количества специфического антитела. Во-вторых, это гомеопатическое средство назначается в количестве от 1/10 000 000 до 1/1 000 000 000 (миллиардной) грамма, т. е. в дозировке, совершенно соответствующей общепринятой в гомеопатии, а весьма многие гомеопаты даже никогда не поднимаются на такие высоты динамизации. В-третьих, эти так называемые гомеопатические дозы вакцины вызывают временное понижение опсоническаго показателя или, по терминологии Райта, отрицательную фазу, т. е. производят то известное в гомеопатии явление, которое Ганеман назвал гомеопатическим ожесточением, т. е. усилением под влиянием гомеопатического лекарства всех болезненных симптомов пациента. Такое ожесточение отнюдь не указывает, что лекарство выбрано неверно; наоборот, оно доказывает, что лекарство назначено совершенно правильно, но что доза лекарства слишком велика и должна быть уменьшена. Слишком большие дозы вакцины, как и слишком низкие разведения гомеопатических лекарств, понижают надолго опсонический показатель и, значит, вместо пользы приносят вред, потому что уменьшают силу противодействия организма. В-четвертых, лабораторные опыты Райта (Wright), Уилера (Wheeler), Уоттерса (Watters), Беррета (Burrett) и др. показали, что для каждой микробной болезни существует свой опсонин, и каждому токсину заразного микроба соответствует лишь один опсонин, специфический для этой специальной болезни. Heподходящий опсонин приносит только вред, токсин дифтерита может лишь повредить микробному поражению туберкулеза. На языке гомеопатии это означает, что только одиночное, простое, подобно действующее средство способно производить излечение. Смешение лекарств в одном назначении и слишком частое чередование двух или нескольких лекарств только мешает чистому действию одного, необходимого, наиподобнейшего лекарства и приносит вред. Нукс вомика, например, никогда не излечит случая болезни, симптомы которой требуют белладонны, но при неуместном назначении, совместно или поочередно c требуемым лекарством, оно будет вредить и ослаблять жизненную силу сопротивления opганизма. В-пятых, лабораторные эксперименты показали, что не следует часто повторять лекарственных приемов, потому что второй прием, раньше чем не окончится дейcтвие первого, нарушает его действие и оказывает вред, т. е. понижает опсонический индекс. На этом самом основании и Ганеман требовал выжидания действия назначенной дозы гомеопатического лекарства, и при его необычайной наблюдательности установил, что в хронических случаях действие одной дозы лекарства продолжается несколько дней, иногда даже недель, и это возбуждало насмешки его противников. Теперь же наши противники сами требуют, чтобы антитоксическая вакцина, т. е. гомеопатический медикамент, в 6-м, 8-м или еще в высшем делении назначалась не чаще как раз в неделю или даже через две-три недели, или еще реже. Таким образом, они являются plus royalistes que le roi.

Конечно, нам, гомеопатам, было интересно разрешить лабораторным методом вопрос, который стоял для нас вне всякого сомнения на основании клинических методов исследовании, а именно: могут ли и лекарственные вещества влиять на противодействие организма в таком же смысле, как и вакцины. Такие опыты были произведены профессором патологии Бостонского университета Уоттерсом (Watters), а также доктором Уилером (Wheeler), Берретом (Burrett) и др., которые показали, что такие лекарства как фосфор и гепар сульфурис, эхинацея и др., назначаемые пациентам при инфекционных болезнях по закону подобия, влияют на опсонический показатель совершенно так же, как и вакцины, т. е. в больших дозах понижают, а в очень малых дозах повышают силу сопротивления организма, измеряемую опсоническим показателем. В частности, были также сделаны проверочные эксперименты с одним из наших общеупотребительных лекарств гепар сульфурис, который употребляется в гомеопатии в низших делениях для ускорения назревания нарывов. Оказалось, действительно, что от одного приема гепара х1 или от нескольких приемов х2, х3 и х6-го деления наступает понижение опсонического показателя, т. е. уменьшение сопротивления против стафилококков, вызывающих нагноение и образование гноя.

Но и на этом аналогия еще не прекращается. Образование опсонинов есть лишь частный случай самодеятельности организма для достижения иммунитета. А общий принцип, лежащий в основе всей сывороточной терапии, заключается в том, что если в кровь человека или высших животных вводится постороннее инородное вещество, то организм стремится от него освободиться или отгородиться посредством образования антител, которые так или иначе связывают или обезвреживают эти посторонние вещества. Механизм действия этих антител бывает различен: то образуется преципитация, т. е. осаждение бактерий, то агглютинация, т. е. склеивание их между собой, то бактериолиз, т. е. растворение бактерий, и проч., и проч. Так вот, недавние эксперименты профессора Меллона (Mellon) в Мичиганском университете показали, что наше общеизвестное лекарство баптизия, имеющее в нашей школе давно установившуюся репутацию при тифах и инфлуэнце, именно вызывает при тифах образование агглютинина, связывающего тифозные бациллы, чем отчасти и может объясняться его благоприятное действие.