ГАНЕМАН И ПАРАЦЕЛЬС
ВСЁ в природе, в том числе и в самом человеке, имеет видимую и невидимую сторону — ограниченную форму и бесконечный дух. Дух магнетита становится очевидным, выходя за пределы своей формы, когда он достигает каких-либо отдельных подобных ему кусочков в пределах своего диапазона и притягивает их к себе. Вы можете увидеть дух кусочка янтаря или вашей эбонитовой ручки, притягивающий обрывки промокательной бумаги и другие легкие предметы, особенно если потереть янтарь или ручку о пиджак. Вы видите, как столб пыли поднимается с дороги, уходит и некоторое время спустя исчезает в соседнем поле. Видимая часть человека или любой другой живой формы и невидимые силы, управляющие ею, действующие через нее, сохраняющие ее целостность, соотносятся так же, как видимые частицы пыли в вихре ветра и все тело невидимой атмосферы, крошечный вихрь которой поднял и удерживал эти частицы вместе.
Великое достижение Ганемана в мире медицины состоит в том, что он обнаружил метод извлечения и сохранения невидимых сущностей, или сил, живых и неодушевленных вещей, что он заставил их говорить на понятном языке. Обучая нас тому, как читать их язык, он дал нам возможность точно использовать их невидимые силы для исцеления больных людей и животных. Материя медика Ганемана состоит из записи всего того, что эти силы сообщают в виде ощущений и симптомов, когда они вступают в контакт с живыми формами. Именно в этом отношении его Материя медика сильно отличается от других работ, которые мы привыкли видеть под этим названием. Оно не совсем неверно, но, должен признаться, несколько раздражает, когда требуется формировать заново свое представление о том, чем должна быть Материя медика, чтобы сделать ее способной принять и удержать новое вино, которое вливает в нее Ганеман. Но ничего не поделаешь; Ганеман мог бы назвать свой труд "Язык цветов и других вещей", и тогда, возможно, он не так бы раздражал некоторых людей.
Но Ганеман не только раскрыл внутреннюю, скрытую силу вещей, он еще доказал их бесконечность. Это было сделано непреднамеренно; на самом деле он сомневался в отношении собственного открытия, как я вам сейчас покажу, но он все равно сделал это, или его последователи сделали это для него, что то же самое. Речь идет об открытии Ганеманом того, что при постепенном уменьшении количества вещества целебные свойства не теряются, а даже увеличиваются, и начинают действовать новые силы. По собственному методу разведения в сто раз он последовательно доводил разведение до тридцатого или шестидесятого десятичного знака. Эту степень он отметил как "Х" и сказал: "До сих пор, и не дальше. Это действие должно где-то остановиться". В этом была ошибка Ганемана: действие не останавливается никогда! У него было не больше прав ограничивать его этим пределом, чем у его современников прав ограничивать это действие другим пределом. И вскоре появилось доказательство в лице Беннингхаузена с его двухсотыми, Люкса и Йенихена с их тысячными, Липпе, Финке и, наконец, нашего Скиннера с их миллионными долями, что в природе нет предела, и как бы далеко ни зашло разведение, сила остается, и ее можно обнаружить при прувинге.
Вы знаете, что есть одаренные люди, которые могут разговаривать с духами подземных ручьев и, руководствуясь своими ощущениями, определять направление этих ручьев. Другие же люди могут только рыть колодцы и прокладывать трубы. Работа Ганемана позволила кому-то стать не лозоискателем, а искателем лекарств. Всем, кто хотел быть свободным от неволи академической традиции, он дал волю и отворил дверь к знанию того, что ЕСТЬ на самом деле. Большинство людей предпочитают брать свои идеи из вторых или из сто вторых рук. Но теперь они, когда Ганеман отворил все двери, не должны оставаться в тюрьме авторитетов и традиции.
Некоторых может удивить, что у растений и минералов есть собственный ум, как у животных и людей, и что он столь же реален и так же невидим, как и наши собственные умы. Д-р Голдсбро покажет вам, что растения и минералы могут совершенно определенным образом влиять на наши умы, и что они не могли бы этого сделать, если бы в них не было соответствующего материала ума. Одной из величайших вспышек гения Ганемана была демонстрация последним суицидального ума золота, сварливости Chamomilla, смертельного страха Aconitum, плаксивости Pulsatilla, беспокойства и страданий Arsenicum, жестокости Staphysagria и проч. Еще одним доказательством его гениальности было то, что при телесной болезни он понимал важность соответствия психических симптомов пациента психике лекарственного средства и настаивал на этом соответствии.
Разумеется, если нет выраженных серьезных психических особенностей, нет необходимости беспокоиться о них при поиске лекарства. По этой теме я могу упомянуть еще один момент, который важен при сопоставлении симптомов, чья значимость станет очевиднее позже — я имею в виду локализацию болей и симптомов. Очень часто боли ощущаются на удалении от места нахождения проблемы, как, например, боль Chelidonium рядом с нижним углом правой лопатки и под правой лопаткой. В этом случае пациента и препарата боль не имеет ничего общего с самой лопаткой, это только сигнал бедствия, но в девяти случаях из десяти, если этот симптом является сильно выраженной особенностью, Chelidonium поможет, вне зависимости от остальных симптомов.
Возьмем еще один пример. Одна моя пациентка, одинокая леди в климактерическом периоде, внезапно пробудилась ото сна ночью, испытывая сильную боль в правом глазу. В то время она была у себя дома в своей стране и поступила очень мудро, проконсультировавшись с лучшим офтальмологом в этом районе, который поставил диагноз начинающейся глаукомы, назначил эзерин в каплях и дал несколько мудрых указаний о бережном отношении к глазам. Поскольку чтение причиняло ей большую боль, она стала следовать его указаниям, а так как он ничего не прописал для приема внутрь, она обратилась ко мне. Если в репертории Кента искать боли в правом глазу, чаще всего встречается Comocladia, и это подтверждает Материя медика. Поэтому была назначена Comocladia в третьем разведении ночью и утром, и очень скоро появилось улучшение симптомов со стороны глаз и головы, а также суставов, поскольку у больной были боли в лодыжках, а Comocladia принадлежит к тому же семейству, что и Rhus. Был продолжен прием этого средства в разных потенциях; через четыре месяца пациентка снова посетила окулиста, который заметил, что если бы он не знал о симптомах, то сказал бы, что зрение совершенно нормально. Для меня это было достаточным доказательством исцеляющего действия.
Иная пациентка, которая консультировалась со мной о других проблемах, упомянула серьезные приступы головной боли с локализацией в правом виске. За шесть лет до этого при аварии в это место пришелся сильный удар. Боль была сосредоточена вокруг правого глаза; ощущение было такое, как будто глаз выкалывали. При приступах этот глаз наливался кровью. Я дал ей Comocladia 1 на дисках, чтобы она держала это средство при себе и принимала каждые полчаса во время приступа. Поскольку симптом был четко локализован, лекарству нисколько не помешало то, что нозология в этих двух случаях была разной, и оно снова быстро подействовало. Пациентка признала, что неизвестно как насчет других жалоб, но "головные боли я лечу хорошо"!
Именно то, что Ганеман предоставил полный свод правил, или систему, для поиска конкретного лечебного средства для любого случая, отличает его от великих предшественников. Ибо, конечно же, не Ганеман обнаружил, что существуют невидимые лекарственные силы, но он первым расшифровал их язык и открыл его для чтения всего. Были, однако, и те, чье внутреннее проникновение в суть вещей было настолько ясным, что они могли лечить без помощи списков симптомов и реперториев.
Вы помните, что все растения и животные были показаны Адаму, — под Адамом я понимаю человека абстрактно, — и он дал им всем названия. А когда вы даете вещи название, вы описываете ее характер и качества. Перед Адамом до сих пор простирается мир Природы, и он по-прежнему дает имена животным, называет растения и вещи. Когда он назвал Bellis perennis оком дня, то, как и подобает поэту, он назвал его правильно по его очевидному свойству закрывать лепестки на закате и раскрывать их на восходе. Но это не единственное его название, и именно "доктор" Адам смог увидеть невидимые силы внутри, внутреннюю сигнатуру, благодаря которой он назвал это растение травой от ушибов, что тоже правильно, поскольку это одно из наших главных лечебных средств для ран.