Через двенадцать дней я забрал его в его дом и продолжил лечение. Через месяц этот мужчина вернулся к жизни. Он встал, хотя в голеностопных суставах оставался некоторый отек. Однажды он сказал мне: "Есть небольшой отек. Почему у меня здесь отек?" Я сказал: "Не знаю, правда. Я хотел бы позвонить кардиологу, чтобы он сказал нам, почему".

В больнице им занимались кардиолог из Хьюстона — второй кардиолог, который был там греческим гражданином, специалист по почкам и патолог. Я позвонил этому кардиологу, чтобы он сказал нам, почему у больного отек.

Кардиолог приехал, позвонил в звонок и сказал: "Я хочу видеть г-на Т. Я кардиолог". Пациент сказал: "Я г-н Т. — Нет, не вас, пациента. — Я пациент".

Врач не узнал пациента, который был в коме, когда он его лечил в течение месяца. Это был его пациент. Он не узнал его, когда увидел его стоящим перед собой. Он не мог поверить в то, что видел своими глазами!

Потом этот кардиолог рассказал эту историю при встрече моему другу-дантисту.

Тот сказал: "О, Витулкас такой. Я тебе расскажу историю. У него был похожий больной. Он был овощем. А потом я позвонил в звонок, увидел его и спросил пациента. Он сказал: 'Я пациент'. Я не узнал его".

Так или иначе, он посмотрел на его голеностопные суставы и позвал меня. Он сказал: "Г-н Витулкас, вы сотворили небольшое чудо". Небольшое чудо. "А, пустяки, знаете, — сказал я ему. — Какое-то особое лекарство? — Нет, никакого лекарства".

Этот мужчина дожил до восьмидесяти двух лет, еще десять лет. Он водил машину. Это был драматичный случай, очень драматичный.

Я не сделаю этого снова. Стресс был слишком велик, потому что я постоянно наблюдал за ним. И я сделал ошибку в лечении. Я дал неправильное лекарство. У него резко поднялось кровяное давление, и был неизбежен инсульт. Я сумел сразу дать правильный препарат, который снизил давление.

Это были следующие друг за другом препараты. Я сделал ошибку и назначил Lachesis, когда должен был назначить Hyoscyamus. Я назначил Lachesis, и Lachesis повысил кровяное давление, и он снова впал в кому.