ДИЕТА И РЕЖИМ

Врачи постоянно жалуются, что пациенты не соблюдают предписанной диеты. "Кто даст им уверенность в таком согласии? Как можно определить исход болезни или эффект от действующего лекарства, когда в этом отношении нет полной уверенности?"

Простите! Мы можем быть совершенно уверены в этом по тому неявному доверию, с которым они поручают себя заботе врача, которому почти поклоняются. Конечно, некоторым веры меньше.

Мне кажется, однако, что медики, которые жалуются таким образом, не делают достаточного различия, во-первых, между ошибками диеты, которые вызвали и поддерживают болезнь пациента, во-вторых, их обычной нейтральной диетой, и, в-третьих, новыми диетическими правилами, изложенными врачом.

Если в первом случае (коррекция ошибок диеты), врач считает, что он не обладает достаточным авторитетом у своего пациента, который не придает особого значения правилам, лучше всего отказать такому непостоянному в решениях пациенту; лучше никаких пациентов, чем такие!

Кто, например, взялся бы вылечить пьяницу от уплотнения печени, если он просто консультируется мимоходом у врача, потому что, возможно, встретил его на улице, или встретился с ним по делам, или потому что врач проживает неподалеку, или находится с ним в родстве, или по другим пустяковым поводам, но не из-за полной уверенности в его искусстве? Какое потрясающее влияние должен иметь врач на неисправимого алкоголика, чтобы врач был уверен, что пациент прислушается к его указаниями и будет снижать свою ежедневную дозу ядовитого ликера!

Пациент с такими вредными привычками должен показать посредством определенной разумной жертвы, что он намерен предоставить себя целиком воле врача. Врачу не мешало бы попытаться отговорить его от решения лечиться; представить ему в сильных выражениях трудности, которые его губительной порок воздвигает на пути лечения, и силу болезни. Если он вернется снова и выразит свою готовность идти на любые жертвы, то что должно помешать врачу доверять такому человеку до тех пор, пока он видит несомненные доказательства его решения? Если же этот человек не может противостоять искушению, то пусть идет своим путем; он не будет по крайней мере дискредитировать искусство и не разочарует надежды полностью обманутого врача.

Разве недостаточно пациентов, которые прислушиваются к заботливым советам уважаемого врача и будут, например, неукоснительно воздерживаться от употребления в пищу свинины во время четырехдневной лихорадки и в течение нескольких месяцев после; тех, кто станет тщательно избегать картофеля, будучи астматиком или лейкофлегматиком; представителей сидячих профессий, если они подагрики, и те, кто страдает от истощающего заболевания молодежи, вызванного венерическими эксцессамии, — кислого вина?

Разве не сможет хороший врач добиться постепенного снижения количества выпиваемого кофе женщиной, которая страдет от нервных расстройств, или разве он не сумеет определить, что она не следует его советам? По своему собственному опыту я могу сказать, что нередко можно встретиться с двумя этими случаями, и в каждом из них врач может с уверенностью рассчитывать на свои наблюдения.

Если мы продолжим работать таким образом, мы достигнем высшей степени эмпирической определенности. Разве это не определенность? Или государственный деятель, педагог, юрист, коммерсант, генерал обладают какой-либо иной, а не эмпирической, определенностью? Или есть какое-либо другое положительное правило, которым можно руководствоваться в любой профессии, которую мы только можем себе представить и которой занимается свободный человек?

Но носит ли обычная диета тех классов общества, которые не совсем испорчены, столь нежелательный характер, что мы вынуждены при каждой болезни назначать новую диету? Это одна из преград, на которые натыкается так много врачей. При любой острой или хронической болезни, которая попадает под их внимание, они искренне настаивают на очень сложных искусственных диетических системах, запрещающих и требующих многого.