Конечно, мы должны запрещать то, что, как мы знаем, вредно при той или иной болезни, но при хронических заболеваниях это могут быть самое большее два или три вида продуктов в рационе, постепенное неиспользование которых (внезапное запрещение всегда опасно в таких болезнях) не может производить какую-либо революцию в организме и не может, следовательно, оказать большого влияния на нарушение чистого действия лекарства, которое мы используем.

Если необходимо внести значительные изменения в диету и режим, искусный врач поступит разумно, если отметит влияние этих изменений на болезнь, прежде чем он предпишет мягкое лекарство.

Глубоко укоренившаяся цинга часто можно быть вылечена объединенным воздействием теплой одежды, сухого сельского воздуха, умеренных физических нагрузок, заменой старого соленого мяса на мясо только что убитого животного, с добавкой квашеной капусты, салата и тому подобных овощей, а также живого пива для питья. Какая польза от лекарства в таком случае? Замаскировать хороший эффект, полученный от изменения диеты! Цинга вызывается диетой, противоположной этой, поэтому она может быть вылечена курсом диеты — обратной той, что ее вызывает; во всяком случае мы можем подождать, чтобы увидеть результат этого метода, прежде чем приступим к лечению нашими лекарствами.

Почему мы должны ухудшать положение, например, сифилитического пациента, как это происходит при изменении диеты, носящем, как правило, изнурительный характер? Мы не можем вылечить его никакой диетой, поскольку его болезнь не может быть вызвана никакими диетическими погрешностями. Почему же тогда мы должны в данном случае вносить какие-либо изменения?

Когда я задумался об этом, я стал лечить все венерические заболевания (за исключением гонореи) без диетических ограничений, только ртутью (и при необходимости опиумом); металл не действует на ослабленный организм, и мои пациенты восстанавливались быстрее, чем у моих коллег. Я также знал наверняка, что все изменения, которые происходили, к лучшему или худшему, были вызваны лекарством.

Старый полковник с "прекрасным круглым животом" и, похоже, любящий удовольствия стола, страдал последние сорок лет от язв, покрывших почти полностью его ноги, и проблем с бедрами. Его пища состояла из самых сильных и наиболее питательных веществ, он пил много алкоголя, и в течение нескольких последних лет у него появилась привычка ежемесячно очищаться слабительными. С другой стороны, он был энергичен. Я позволил язвам зажить, велел ему держать ноги завернутыми в узкий фланелевый бандаж и погружать их ежедневно на несколько минут в холодную воду, а затем делать перевязки со слабым раствором сулемы. Я не внес ни малейшего изменения в его рацион; я даже не запретил ежемесячную чистку, так как это была его постоянная привычка. В течение года его ноги постепенно зажили, и его сила, скорее, увеличилась, нежели уменьшилась, на семьдесят третьем году жизни. Я наблюдал за ним в течение двух лет, в течение которых он оставался в полном здравии, и с тех пор получал хорошие сообщения о его здоровье. Ноги остались здоровыми надолго. Могу ли я предполагать, что он выздоровел бы быстрее или надежнее, если бы я запретил ему прием восьми или десяти блюд и ежедневное употребление ликера? Если бы я изменил его диету, и ему стало хуже, как бы я узнал, произошли ли эти неблагоприятные изменения из-за пищи, так расхваленной в работах по диететике, но так отличающейся от того, к чему он привык, или от моих внешних аппликаций, так как я ничего не давал ему внутрь? Мне было бы легче приспособиться к школам и методично принести моего пациента в жертву обычным диетическим правилам, но как я мог при этом остаться верным своим убеждениям, своей совести и основному руководящему принципу врача — простоте!

У меня нет намерения превозносить себя за счет моих собратьев, когда я признаю, что излечивал самые трудные хронические заболевания без какого-либо особого изменения рациона.

Я считаю, что делаю вполне достаточно, когда советую умеренность во всех вещах, или снижение потребления, или вообще отказ от отдельных продуктов, которые могут нанести ущерб цели, которую я преследую; например, кислоты, когда я назначаю страмониум, белладонну, наперстянку, аконит или белену (действие этих лекарств полностью нейтрализуется растительными кислотами), или солонину, когда я предписываю оксид ртути, или кофе, когда я даю опиум.

Таким образом, если мое лечение провалится, я знаю, что не причинил никакого вреда искусственной диетической системой (насколько опасны и гипотетичны наши диетические правила!), я знаю, что если состояние пациента ухудшилось или по крайней мере не улучшилось, то это связано с лекарством, используемым в данном случае.

Если наступит улучшение, то я знаю, что оно вызвано лекарством, так как это наверняка не связано с какими-либо изменениями в диете.