Гиппократ искал простейшее из целого рода заболеваний; он внимательно наблюдал за ним и точно описывал.
При таких простейших болезнях он давал единственное простое лекарство из скудного запаса того времени; таким образом, он был в состоянии видеть то, что видел, для того чтобы сделать то, что требовалось.
Я надеюсь, что лечить болезни так просто, как это делал этот поистине великий человек, не будет считаться устаревшим.
Любой, кто увидел бы, как я назначил одно лекарство вчера, другое сегодня и отличное от них третье завтра, заметит, что я был нерешительным в моей практике (так как я слабый смертный), но если он увидит меня соединяющим два или три вещества в одном рецепте (и до сих пор это иногда делалось), он сразу скажет: "Человек в растерянности, он не знает наверняка, где он находится", "он колеблется", "если бы он знал, какое из этих лекарств верное, то не добавлял бы к нему второе, а тем более третье!"
Что я могу на это возразить? Ничего1.
Если кто-либо спросит меня, как действует хина во всех известных болезнях, я признаюсь, что знаю мало в этом отношении, несмотря на то множество случаев, в которых я использовал ее одну, без других средств. Если кто-либо спросит меня, однако, как действует хина в сочетании с селитрой или тем более с каким-то третьим веществом, я сразу сознаюсь в своем темном невежестве и будут преклоняться как перед божеством перед тем, кто просветит меня на эту тему.
Смею ли я признаться, что в течение многих лет никогда не предписывал ничего, кроме единственного лекарства в один момент времени, и никогда не повторял дозу, пока действие прежней не прекращалось: одно кровопускание — одно слабительное — и всегда простое, никогда не комбинированное лекарство, и никогда второго, пока я не понял ясно действие первого?
Смею ли я признаться, что, поступая таким образом, был очень успешным, и доставляя удовлетворение моим пациентам, видел вещи, которые в противном случае не увидел бы никогда?
Если бы я не знал, что вокруг меня есть достойнейшие люди, которые с простой серьезностью стремятся к благороднейшей цели и посредством аналогичного метода лечения подтверждают мои принципы, конечно я не осмелился бы признаться в этой ереси. Если бы я был на месте Галилея, кто может утверждать, что я бы не отрекся от идеи, что земля вращается вокруг солнца!
Но рассвет начинает мерцать на горизонте! Кто не в состоянии воспринимать слабый луч его в наших комментариях двух случаев Герца, о которых говорилось выше? Что бы он сейчас дал, чтобы в обоих случаях не предписывать ничего, кроме phellandrium, и встретиться с таким же успехом, какой у него был! Я со своей стороны охотно предоставлю лучшие, наиболее удовлетворительные из всех моих наблюдений, чтобы он сделал это.