Даже если анамнез собран правильно, подобрано подобное лекарство, поставлен точный диагноз и сделано все, что было необходимо, это принесет мало пользы, если мы не знаем, как контролировать реакцию. Наши способности поверяются знаниями о том, сколько нужно ждать ее появления, умением распознавать ее, когда она наступает, правильно оценивать ее течение и в конечном итоге осознавать, когда она действительно прекращается. Это основы.
Специфические свойства лекарств переносятся, усиливаются и углубляются потенцированием, в то время как их грубые эффекты постепенно устраняются, так что их физиологическое действие имеет значение лишь в тех случаях, где оно четко выражено. Жжение Arsenicum и спазмы Colocynthis проявляют себя уже в историях отравлений и продолжают свое характерное действие в самых высоких потенциях. Само по себе это не отделяет их абсолютно от их спутников, но по мере повышения потенции появляются заметные модифицирующие и сопутствующие симптомы, которые ясно отличают их от других похожих лекарств. В этом смысле лекарства действуют точно так же, как и болезни. Они не могут действовать иначе, потому что никакая сила не может вызывать того, что уже потенциально присутствует в организме человека.
Картина любой болезни призывает к чему-либо, равно как и оставляет нечто для работы нашего воображения. Если бы это было не так, мы не могли бы лечить. Расстроенные жизненные силы вскоре выходят на поверхность как явные картины болезней, которые мы сразу пытаемся расширить, разыскивая все их ответвления, чтобы создать целостное представление, предназначенное быть гармоничным и явить собой, так сказать, живой портрет своего лекарственного двойника.
Исправление беспорядочного симптомокомплекса — важное и зачастую трудное дело. Для этой предварительной работы очень широко применялась Nux vomica, во многом из-за распространенной в Америке лекарственной зависимости, но иногда явно требуются и должны быть назначены другие лекарства. Вот подходящий случай. Недавно ко мне обратился 63-летний алкоголик, пивший всю свою жизнь; у него была декомпенсированная недостаточность митрального клапана. Ему не помогли несколько лекарств, включая аллопатическое назначение больших доз дигиталиса с подкожными уколами морфия два-три раза в день. У него был также асцит, водянка ног, дыхание Чейна-Стокса и нарастающая бессонница, не всегда из-за одышки. Всем нам знакома эта картина, которая обычно приводит к повторным уколам и летальному исходу. Его особый вид бессонницы заставил меня искать лекарство, которое подошло бы к сочетанию его симптомов и которое, возможно, поддержало бы сердце несколько дольше. Бессонница при болезнях сердцах была в конце концов найдена у Crataegus. Я выписал ему тридцать капель материнской настойки в половине стакана воды, одну чайную ложку каждые три часа. Эффект оказался просто невероятным. Через два дня его синее цианотичное лицо стало красным, очень сухой красный язык снова стал влажным, он стал понемногу спать, а чрезвычайно гипертрофированное и увеличенное сердце стало постепенно уменьшаться; вскоре наступило чудесное улучшение, которое продолжалось до тех пор, пока однажды не появилась левосторонняя надглазничная невралгия. Теперь я знал, что симптомы пришли в порядок. Я дал одну дозу Spigelia, и у пациента остались лишь незначительные нарушения работы сердца. По вполне понятной причине этот случай не дает исчерпывающего решения для лечения ни одной сердечной болезни, но он показывает, как может помочь правильное применение тщательно подобранного гомеопатического средства в очень опасной ситуации. При остром эндокардите, развившемся вследствие подавленного тонзиллита, с почти такой же диагностической картиной, но вдобавок с чрезвычайным беспокойством рук и нехваткой воздуха, к полному излечению привела Tarentula. Мне кажется, что заболевания клапанов сердца поддаются лечению правильно выбранным средством больше, чем это принято считать, но если мы хотим, чтобы наши усилия увенчались успехом, мы должны учиться с особой тщательностью оценивать диагностические и индивидуальные симптомы.
Проблемы, с которыми мы сталкиваемся каждый день, никоим образом не менее важны, если мы будем принимать во внимание исход болезни, потому что каждое правильно леченное острое заболевание имеет свойство выносить на поверхность глубоко лежащие дискразии, которые мы несем в себе, очень точно для нашего же благополучия. Если мы хотим искоренить их, то многое зависит от того, когда и как мы начнем с ними работать. Гомеопатия безусловно доказала свою высокую ценность в последние годы. Питание и санитария — единственные меры, которые не отстают от нее. Каждый, кто задумается об этом, скорее всего, станет нетерпим к ограниченности, которую так долго выдавали за настоящие научные достижения. Наука — это не средство и не способ, при помощи которого мы понимаем факты. Эта взаимозависимость не нова для гомеопатии, хотя и воспринимается старшим поколением врачебной профессии почти как странность.
И еще одно соображение. Наша конвенциональная медицинская братия, возможно, подтянется и некоторым образом расширит применение гомеопатического метода, но целенаправленное использование врожденных жизненных сил человека находится за гранью их понимания. А для нас это почти естественно.