И так происходит всегда с вашими любимыми основными лекарствами. Они предоставляют вам возможность иногда продемонстрировать свои способности могущественного врача. Жаль только, что пациент, который, возможно, выздоровеет (медленно и довольно болезненно!), редко обязан своим выздоровлением этим лекарствам.
Но основные лекарства так же часто не дают желаемых эффектов. Только посмотрите, как их противовоспалительные средства часто на деле усиливают воспаление, как их тоники увеличивают слабость, их слабительные усиливают симптомы загрязнения желудочно-кишечного тракта, а их растворители — количество слизи и тяжесть в животе, их седативные средства — боли, их отвлекающие средства — приливы крови, их потогонные — сухость кожи, их мочегонные — отсутствие мочи и отеки!
И если они иногда успешно справляются на какое-то время с тем или иным симптомом или добиваются той или иной поразительной эвакуации, как получается, что болезнь, несмотря на это, иногда принимает худшее течение? Прав ли я в предположении, что это были неверные лекарства для этих болезней?
Подобным же образом бедолага, не умеющий плавать, борется, совершая неловкие движения руками и ногами, пытаясь удержаться на поверхности.
В обычной ежедневной практике, однако, не требуется, чтобы мы заботились с тревогой о каждом симптоме. "Как только мы миновали первые утомительные годы, столь характерные для юных начинающих, — годы, разумеется, полные раздражения и беспокойства, когда нам все еще жадно хочется открыть пригодное, полезное, лучшее для наших пациентов, и когда нежная совестливость юности приносит нам много беспокойства, — как только мы миновали эти педантичные годы и проложили определенный путь к периоду божественной рутины, приходит реальное удовольствие быть практическим врачом. Тогда нам останется лишь достойно держать голову, говорить вызывающим уважение тенором, придавать большую важность движению первых трех пальцев правой руки и являть собой несомненный авторитет во владении голосом и положениями тела — золотое искусство светскости обычного врача. Конечно, мельчайшие детали одежды, экипажа, мебели и внешнего вида слуг — все должно находиться в гармонии. Если вся наша мыслительная сила и память ежедневно в течение двадцати четырех часов полностью поглощены этими вопросами, то мы становимся более успешными врачами. Вся наша практика, между нами говоря, состоит из двух или трех безвредных хорошо известных фармацевтам смесей, такого же числа составных порошков, приспособленных ко всем случаям, дорогой tinctura nervino-ruborans1, нескольких джулепов2 и пары рецептов для пилюль, действующих на кровь или кишечник (панацеи и рутинные лекарства, если угодно), и с этим мы преуспеваем. Мои взмыленные лошади с грохотом останавливаются у двери N., я спускаюсь из своей кареты достаточно быстро, но с глубокой задумчивостью и горделивыми манерами, сопровождаемый почтительными слугами, суетящимися вокруг. Кто-нибудь из окружения пациента распахивает двери в комнату больного. В тишине с почтительно опущенными головами, с доверием и умеренно выказываемой преданностью по обе стороны выстроились близкие, позволяя спасителю приблизиться к постели больного. 'Как вы спали прошлой ночью, мой дорогой друг?.. Язык!.. Пульс!.. Порошки, назначенные вчера, можно отменить. Я выписал новые, которые следует чередовать с пилюлями, записанными в рецепте ниже, и каждые полчаса необходимо давать джулеп'. Взяв понюшку табака в обстановке подчеркнутой торжественности, схватив свои шляпу и трость и искусно отвешивая поклон, глубина которого определяется каждый раз в зависимости от важности или ранга, мы разыгрываем важную комедию (я должен назвать это коммерцией?), за которую нам платят как за консультацию и которую мы повторяем за день так часто, как этого требуют серьезные взгляды окружающих пациента друзей, именно это служит барометром опасности, так как у нас нет ни времени, ни склонности выяснять ее в каждом случае. — И сколько таких визитов у вас ежедневно? — Вы воображаете, простак, что я могу сохранять свое положение с менее чем семью дюжинами визитов до обеда? — Какой гераклов умственный труд! — Ха! Ха! Ха! Набросать на длинной полоске бумаги одно из восьми–десяти рутинных назначений, которые я могу перечислить по пальцам, и записать в темноте, ни минуты не раздумывая, первое, что кажется мне лучшим в данный момент, без малейшего сомнения — вы называете это умственным трудом? Мне гораздо труднее найти пару красивых гнедых, чтобы заменить загнанных днем лошадей! Hoc opus, hic labor3. Я как раз сейчас ломаю голову над подходящими блюдами для шестой перемены на завтрашней вечеринке, чтобы они были весьма редкими в этом сезоне, изящно сервированными, с исключительным вкусом. Et hoc opus et hic labor".
Так называемые излюбленные лекарства в большой моде; не в силах дать малейшее объяснение своим действиям, один рядовой врач смешивает с каждым назначением приготовленные мышечные оболочки, второй всегда сумеет ввести магнезию, третий неизменно добавляет в летучую основу spiritus mindereri4, четвертый не выпишет рецепт без очищающей селитры, пятый включает во все свои предписания сгущенный сок корня пырея, шестой считает, что никогда не повредит экстракт одуванчика, седьмой приправляет каждый глоток опиумом, а восьмой пытается всегда давать хинную корку, независимо от того, требуется она или нет, и т. д. Большинство обычных врачей имеют свои излюбленные лекарства, хотя и не знают, чем они им полюбились. Ничего более праздного и параэмпирического нельзя представить. Как должно это бесчисленное множество бесконечно различных болезней, каждая из которых требует особого способа лечения, всегда приноравливаться к одному и тому же лекарству, которое доктор случайно взял под свое возвышенное покровительство? С тем же успехом можно назначить министра по одной прихоти и надеяться, что подданные сами исправят последствия его неразумного управления, как если бы из неверно настроенной гаммы сама собой возникла гармония.
Ставка, делаемая постоянно на одно и то же число, всегда выдает плохого игрока в лотерее. Конечно, он должен случайно выигрывать, но как много или, скорее, как мало он выиграет? И не теряет ли он постоянно, поджидая эти несколько жалких исключительных случаев и не выигрывая? Не выставляет ли он себя на посмешище всему миру?
Journal der practischen Arzneykunde und Wundarzneykunst, Bd. XI, St. 4, 1801, S. 3–64
Перевод Зои Дымент (Минск)