Этому-то обстоятельству мы и обязаны тем, что лекарства способны вылечивать болезни (т. е. мы видим, что болезнь может быть искоренена в больном организме, если он будет подвергнут посредством лекарства соответствующему изменению). Но для того чтобы получить излечение, необходимо следовать и второмуестественному закону, по которому сильнейшая динамическая болезнь прочно уничтожает в живом организме слабейшую, если первая подобна последней. Динамическое видоизменение здоровья, ожидаемое от лекарства, как я, кажется, уже доказал, не должно по роду своему различаться от болезненного расстройства, т. е. быть по отношению к нему аллопатическим, дабы, как это часто случается на практике, не последовало еще большего расстройства; ни быть противоположным ему, дабы после паллиативного, обманчивого улучшения не наступило неизбежного ожесточения первоначальной болезни. Необходимо, чтобы наблюдениями было доказано, что лекарство обладает склонностью само по себе вызывать состояние здоровья, подобное болезни (что оно способно возбуждать подобные симптомы в здоровом организме), и тогда оно будет прочно излечивающим средством.

Так как динамические расстройства организма (вызванные болезнью или лекарством) познаются лишь по видоизмененному отправлению и ощущению, то, следовательно, сходство его динамических расстройств может выразиться лишь в сходстве симптомов. Но так как организм, который гораздо скорее расстраивается от лекарства, чем от болезни, должен больше поддаваться лекарственной болезни, т. е. должен быть более склонен воспринимать всякие лекарства и расстраиваться от него скорее, чем от подобной же естественной болезни, то из этого неопровержимо следует, что он будет избавлен от естественного болезненного расстройства, если мы подвергнем его действию лекарства, которое хотя и различается по своей природе от болезни¹, тем не менее очень сходно с нею по вызываемым симптомам, т. е. гомеопатично ей, потому что организм как живая индивидуальная единица не может одновременно воспринять два подобных одно другому динамических расстройства без того, чтобы слабейшее из них не подчинилось подобному ему сильнейшему. Следовательно, так как организм склонен сильнее расстраиваться от лекарственного действия, то другое действие, подобное ему, но слабейшее, т. е. естественная болезнь, должно по необходимости уступить ему, и этим путем организм излечивается от болезни.

Не следует воображать, что если мы к существующему в живом организме расстройству прибавим посредством дозы гомеопатического лекарства новое подобное же расстройство, то организм от этого расстроится сильнее, т. е. к его страданиям прибавятся новые, подобно тому как оловянная тарелка, на которую уже давит железная тяжесть, испытывает еще большее давление, если мы прибавим к тяжести камень, или как кусок меди, разгоряченный трением, должен сделаться еще горячее, если мы будем поливать его водой более высокой температуры. Нет, наш живой организм не действует пассивно, он не подчиняется законам, управляющим мертвой материей; он воздействует посредством жизненного антагонизма так, чтобы поддаться болезненному расстройству, как индивидуальное живое целое, и допустит это расстройство уничтожиться в нем, когда более сильное расстройство подобного же рода, вызванное гомеопатическим лекарством, овладевает им.

Наш живой человеческий организм есть духовно воздействующее существо, которое с автоматической силой изгоняет из себя более слабое расстройство (болезнь), коль скоро бóльшая сила гомеопатического лекарства вызывает в нем другое, но очень подобное расстройство; другими словами, существо, которое по причине единства своей жизни не может одновременно страдать от двух схожих общих расстройств и должно изгнать первоначальное динамическое расстройство (болезнь), если на него действует вторая динамическая сила (лекарство), более способная расстроить его и по своему влиянию на состояние здоровья (по своим симптомам) очень похожая на первую. Нечто подобное мы встречаем и в душевном состоянии человека².

Человеческий организм (как я указал выше) даже в состоянии здоровья сильнее подчиняется влиянию лекарства, чем болезни; находясь же в состоянии болезни, он несравненно больше поддается влиянию гомеопатического лекарства, чем какого-либо другого, и действительно он в высшей степени чувствителен. Будучи уже расположен болезнью к известным симптомам, он должен быть более восприимчив к видоизменяющему влиянию подобных же симптомов (посредством гомеопатического лекарства) точно так, как душевные расстройства делают душу очень чувствительной к подобным же душевным движениям. Потому-то лишь самая малая доза необходима и полезна для излечения, т. е. для обращения больного организма в подобную лекарственную болезнь; бóльшая доза не нужна, потому что духовная сила лекарства в данном случае достигает цели не количеством, а потенциальностью и качеством (динамическая пригодность); бóльшая доза не только не полезна, но даже вредна, потому что, с одной стороны, она не вернее динамически побеждает болезнь, чем наименьшая доза самого пригодного лекарства, и с другой стороны, вызывает сложное лекарственное расстройство, которое, хотя и проходит через известное время, тем не менее все-таки болезнь.

Итак, на организм сильно действует даже очень малая доза лекарственного вещества, которое своей способностью вызвать подобные симптомы может пересилить и уничтожить совокупность симптомов болезни и, как я уже сказал, организм освобождается от болезни в тот самый момент, как заболевает лекарственной болезнью, которая гораздо более способна видоизменить его.

Но так как лекарственные силы сами по себе даже в бóльших дозах только в течение нескольких дней подчиняют здоровый организм, то легко понять, что малая доза, а в острых болезнях очень малая доза (необходимая при гомеопатическом лечении) может влиять на организм лишь короткое время; самые малые дозы в острых болезнях влияют лишь в течение нескольких часов; затем лекарственное расстройство, заместившее болезнь, незаметно и очень быстро переходит в полное здоровье.

В прочном излечении болезней живых организмов посредством лекарств природа, по-видимому, никогда не уклоняется от этих ее явных законов, и, если можно так выразиться, действует с математической точностью. Не существует случая динамической болезни (исключая предсмертной борьбы, старости, если можно ее считать болезнью, и разрушения какого-либо необходимого органа), симптомы которой с большим подобием проявляются в положительном действии лекарства, которая не могла бы быть быстро и прочно излечена этим лекарством. Больной индивидуум не может быть освобожден от своей болезни легче, быстрее, вернее, надежнее и прочнее никаким другим способом лечения³, кроме лечения гомеопатическим лекарством в малых дозах.