Reine Arzneimittellehre, 3. Th., 1817, Arnold, Dresden (11825) S. XI–LV
Перевод Зои Дымент (Минск)
Вслед за знанием того, чтó следует излечить в каждом отдельном случае, практическому врачу не менее важно быть знакомым с лечебными инструментами, т. е. знать, чтó каждое лекарство может точно излечить.
Двадцать три столетия проведены в напрасных попытках открыть способ, с помощью которого это знание может быть достигнуто окончательно, но, несмотря на все усилия, не удалось продвинуться ни на шаг.
Если бы миллионы врачей, которые в течение этого долгого периода занимались данным предметом, открыли только путь к знанию, как достигнуть этой цели (открытие целебных свойств каждого вещества), то многое, почти все, было бы завершено, ибо тогда, если бы этот способ был осуществим, усердия и старания лучшей группы врачей вскоре должны были охватить значительную территорию знания, так что то, что еще оставалось бы неисследованным, вскоре также оказалось бы в пределах досягаемости.
Но заметим, что никто до сих пор никогда не ступал на путь, который бы уверенно и определенно приводил к этой цели. До сих пор пути, протоптанные в одном столетии, опровергались как ошибочные в следующем. Мы исследуем это подробнее.
Первым источником до сих пор существовавшей Материи медики служили простые догадки и выдумки, с помощью которых пытались определить общие лечебные свойства лекарств.
Точно так же, как написано в тексте Диоскорида семнадцать веков тому назад про то или иное вещество, что оно является рассасывающим, рассеивающим, мочегонным, потогонным, стимулирующим, спазмолитическим, слабительным и проч., так и до сих пор пишут в самых последних работах по Материи медике. Такое же описание общих достоинств каждого лекарства, в которых отсутствует истина, те же общие утверждения, которые не подтверждались, когда проверялись у постели больного. Опыт показывает, что такое лекарство очень редко выполняет в организме человека то, что в этих книгах заявляется относительно его терапевтических свойств; но это и происходит, то либо по другим причинам, либо лекарство оказывает только паллиативный проходящий эффект (первичное действие), за которым следует противоположное действие, несущее еще больший вред пациенту.
Если лекарство ценится за свои мочегонные, потогонные или стимулирующие менструацию качества и если его назначают отдельно, то в особых обстоятельствах, в одном из многих случаев, оно, возможно, и производит такой эффект, но следует ли из этого, что есть основания полагать, что оно обладает этими качествами абсолютно, то есть, заслуживает ли оно безоговорочно титула потогонного, стимулирующего менструацию или мочегонного? Тогда мы должны называть честным человеком того, кто лишь изредка поступал честно, а тому, кто лгал только в редких случаях, мы должны присвоить благородное имя правдивого человека, человека слова!
Неужели наши представления настолько извращены и перевернуты?