Но это редкие примеры не доказывают, что определенный эффект будет иметь место даже в редких случаях, потому что ни в одном случае из сотни вещество не назначается отдельно, но почти всегда в сочетании с другими лекарствами.
Как мало врачей дают пациенту единственное простое вещество в один момент времени и ожидают его действия, избегая использования любых сопутствующих лекарственных веществ! Обычно врачи применяют смесь различных лекарств! И если они когда-либо дают все же простое вещество, например, в виде порошка, то уверены, что необходимо также назначить какой-либо травяной настой (другой вид лекарств), или лекарственную клизму, или растирание, или припарку из какой-либо другой травы. Они никогда не поступают иначе. Это неотъемлемая привычка, прилипшая как смола к обычному врачу, так что он никогда не может избавиться от нее. Он стеснен со всех сторон, он не знает покоя и чувствует себя не в своей тарелке, если то и то, а также целый ряд других лекарств не будут включены в рецепт.
И для этого у врачей есть много оправданий.
Они утверждают, что то или иное лекарство (о своеобразных и чистых эффектах которого им, однако, ничего не известно) является главным составляющим их комбинированного рецепта и что все эффекты должны быть отнесены к нему. Другие вещества добавлялись для других целей: некоторые — чтобы помочь основному ингредиенту, некоторые — чтобы откорректировать его, другие — чтобы направить его в ту или иную часть тела или дать ему необходимые инструкции по его прохождению (их собственное специфическое действие все время остается неизвестным), как если бы лекарства были разумными существами, наделенными доброжелательной волей и охотно повиновались, так что могли бы производить точно такое действие в организме, как им велел доктор, и ни крупицей больше!
Но способствуют ли эти вспомогательные вещества, имеющие свое собственное своеобразное и неизвестное действие, основному лекарству, и не производят ли они, в соответствии с вечными законами своей собственной природы, такое действие, которое невозможно предположить или предсказать, и могут ли они быть изучены и добавлены к нашим знаниям без чистого эксперимента?
Разве не глупо оценивать эффект одной силы, в то время как в действии участвуют и другие силы, другого рода, которые часто вносят существенный вклад, хотя и вместе с остальными, в общий результат?
Это так же абсурдно, как если бы кто-то убеждал нас, что он выяснил, что поваренная соль — хороший питательный элемент, что он дал его полуголодному человеку, и не успел тот ее съесть, как стал активным, сытым и крепким, словно чудом; что унция поваренной соли была основным и главным ингредиентом приписанного ему рецепта, и он должен был растворить ее, по всем правилам искусства, в достаточном количестве кипятка, играющего роль наполнителя и переносчика, затем он должен был добавить, как корректирующее средство, хороший кусок сливочного масла и как адъювант — фунт хорошо нарезанного ржаного хлеба. Эту смесь (суп), после того, как ее должным образом перемешали, изморенному голодом пациенту следовало принять сразу же, после чего его голод полностью успокоился — все последние ингредиенты были просто сопутствующими в предписании, главным ингредиентом была унция соли. Она составляла основу рецепта, и посмотрите! — при точном следовании рецепту аккуратно приготовленная смесь всегда дает наиболее благоприятный результат.
Если на кухне Материи медики свойства saturans, analepticum, restaurans, reficiens, nutriens (лат. обволакивающего, стимулирующего, восстановительного, обновляющего, питающего. — Прим. перев.) из этой истории приписать Sal culinare (лат. соль пищевая. — Прим. перев.), это будет не более ребячливо и абсурдно, чем поведение врача, который должен произвольным образом выбрать одно лекарство как основу в своей мочегонной прописи, а потом добавить два, три или четыре других мощных (неизвестных) лекарственных вещества в качестве corrigens, dirigens, adjuvans, excipiens (лат. исправляющего, направляющего, помогающего, наполняющего. — Прим. перев.) и велеть пациенту ходить по комнате туда-сюда во время приема смеси, в промежутках пить много винной сыворотки, приготовленной из рейнского вина с изрядным количеством сахара, а затем торжественно опубликовать сообщение о необычайном успехе прописанной основы: "Пациент мочился больше обычного". В глазах такого врача добавочные вещества и режим являются просто неважными дополнениями, не влияющими на результат, иначе как бы он мог сделать это вещество основным в составленной им смеси. К этому веществу (он сам не знает, почему) у него самый большой интерес, и славу этого вещества он желает продлить, приписывая ему одному все произведенные эффекты. Так обычно происходит, когда, при таком произвольном и умышленном восхвалении лекарства, которым кто-то увлекся и которому он приписал определенные целительные свойства, незаслуженные и тайные атрибуты diuretic, emmenagogue, resolvent, sudorifoc, expectorant, antispasmodic (лат. мочегонного, стимулирующего менструацию, противовоспалительного, потогонного, отхаркивающего, спазмолитического. — Прим. перев.) вписываются в безотказную Материю медику, где они впоследствии фигурируют как истинные, обманывая тех, кто ей доверяет.
Итак, редкий эффект должен быть отнесен к действию всех лекарств, которые использовались одновременно! Насколько же мало доверия выпадает на долю каждого индивидуального ингредиента как мочегонного, потогонного, стимулирующего или имеющего какие-то другие лечебные свойства в таком рецепте!
Следовательно, общие терапевтические достоинства лекарств, приписанные им Диоскоридом и вновь повторенные его преемниками, составляют наибольшую долю в Материи медике даже в наши дни, как, к примеру, описания того или иного лекарства в качестве мочегонного, слабительного, отхаркивающего или очищающего кровь и сок, и являются совершенно необоснованными1.