Точно так же множество непостижимо разнородных запахов было смешано в одну категорию, и все такие лекарства были окрещены ароматическими, чтобы к этому имени было удобно приписать некое лекарственное действие. Таким образом, эти лекарства без малейшего колебания или рассмотрения были объявлены, все как одно, усиливающими (excitants), укрепляющими нервы, успокаивающими и т. п.
Итак, наиболее несовершенное, самое обманчивое из всех органов чувств цивилизованного человека обоняние1, которое позволяет с помощью слов выразить так мало воспринимаемых разумных различий, оказывается достаточным для определения динамических свойств действия лекарства в человеческом организме, в то время как все наши чувства вместе, используемые с максимальной осторожностью при изучении внешних свойств лекарственного вещества, не дают нам никакой даже самой малой информации относительно важнейшей из всех тайн — обладают ли эти натуральные вещества внутренней нематериальной силой, способной изменить здоровье человека; другими словами, обладают ли они истинной лекарственной и исцеляющей силой, которая так сильно отличается в каждом активном веществе от силы всех остальных и которую можно наблюдать только тогда, когда лекарство принято внутрь и действует на жизненно важные функции организма!
Должны ли боярышник, мята, дягиль, арника, лавр, змеевидный кирказон, сандал, кориандр, ромашка и розмарин обязательно оказывать одно и то же лекарственное действие, потому что по-настоящему радуют обонятельный орган уважаемых учителей Материи медики, открывших, что все эти лекарства имеют ароматический запах?
Может ли Материя медика, состоящая из таких нагромождений разнородных лекарств, самих по себе очень важных из-за разнообразия их действий, показать что-нибудь иное, кроме несдержанных предположений и бесчестного невежественного самоуспокоения?
Ни одно искусство, каким бы ничтожным ни было, не виновно в таких безудержных фантазиях в отношении применения и сил собственных материалов и инструментов. В любом случае, используемый агент всегда проверяли на мелких частях объекта, на который первый должен был подействовать, чтобы выяснить, какие изменения этот агент способен произвести до того, как будет использован в бóльших масштабах в важной работе, где ошибка может привести к серьезным последствиям. Отбельщик вначале проверял свойства хлора, который разрушительно действует на растительные вещества, на небольшом куске ткани, и тем самым предохранял всю партию товара от опасности. Сапожник первым делом убеждался, что пеньковые нитки прочнее в волокне, так что под влиянием сырости они расширятся и заполнят дырки в коже плотнее и будут сопротивляться гниению сильнее льна, прежде чем отдавал им предпочтение для ремонта всей обуви; и это, в конце концов, была всего лишь работа сапожника!
В высокомерной медицине шаблонов лекарства — инструменты искусства врачевания — используются без малейшего колебания в наиболее важной работе, которую один человек может выполнить для другого, своего брата; в работе, связанной с жизнью и смертью; работе, от которой иногда зависят счастье или горе целых семейств и их потомков, а именно, в лечении болезней; осведомленность об этих лекарствах только на основании обманчивого внешнего проявления, предвзятых представлений и бессистемной классификации, выполненной учителями Материи медики, приводит к огромному риску заблуждения, ошибки и обмана. И даже тогда, словно чтобы замаскировать эффект каждого отдельного лекарства, несколько лекарств смешиваются в одном рецепте, без малейшего беспокойства относительно неизбежного результата!
В Материи медике содержится множество необоснованных утверждений относительно терапевтических достоинств некоторых лекарств, эти утверждения основаны на догмах, принципе слепого гадания, предвзятых идеях, странных замечаниях и самонадеянной фантазии. Так много черпается до сих пор из этого второго грязного источника Материи медики, как его еще называют!
Химия также представляет собой источник, на основе которого должны оцениваться общие терапевтические свойства лекарств. Но мы скоро увидим примеси в этом третьем источнике обычной Материи медики. Еще столетие назад Джеффри предпринимал некоторые попытки, но с тех пор, как медицина стала искусством, с помощью химии все чаще совершаются попытки обнаружить такие свойства лекарств, которые не могли быть узнаны любым другим способом.
Я ничего не говорю о чисто теоретических заблуждениях Боме, Стеффенса и Бурдаха, которые по собственному капризу объявили, что медицинские свойства лекарств заключены только в их газообразных и некоторых других химических компонентах, и в то же время без всяких на то оснований, лишь по простой догадке, предполагалось, что эти гипотетические элементарные составляющие обладают некоторыми лекарственными полномочиями, так что было действительно забавно видеть средства и скорость, с которой эти господа могли создавать каждому лекарству целебные свойства из ничего. Так как природа, испытания на живом человеческом организме, наблюдения и опыт презирались, а использовались только фантазии, экспертные указания и чрезмерная уверенность, то легко себе представить, что все это дело быстро утвердилось.
Нет! Я имею в виду серьезные стремления и честно прикладываемые усилия наших дней, чтобы с помощью растительной и животной химии прийти к знанию настоящего чистого действия лекарств на человеческий организм, чего, как совершенно понятно, очень недостает в нынешней Материи медике.