Таким образом, тот факт, что для нахождения эмпирически подходящего лекарство необходимо, чтобы все болезни, для которых разыскивается специфик, были одинаковыми и сохраняли неизменный фиксированный характер, вероятно, не только предполагался, но был глубоко прочувствован медицинским сообществом старой школы. Они воображали, что должны представить себе различные болезни человечества в определенных фиксированных формах, прежде чем смогут надеяться открыть для каждой болезни подходящее надежное лекарство (так как они не знали другого, лучшего — научного — способа поиска подходящего при болезни лекарства), с помощью экспериментирования со всеми возможными лекарствами, — метод, который оказался таким успешным для нескольких неизменных болезней, о которых шла речь выше.
Это начинание, упорядочение всех других болезней с помощью определенной фиксированной классификации, несомненно казалось им вначале очень правдоподобным и практичным.
Пытаясь осуществить эту классификацию, они выдвинули идею рассмотрения таких болезней из всего их многоразличного спектра, которые чем-нибудь похожи друг на друга, как одной и той же болезни, и, обеспечив их названием и отведя им место в своих нозологических работах, они не удержались от объявления их видами определенной болезни, которую они постоянно видели перед собой, чтобы таким образом открыть, как они себе льстили, специфическое лекарство от этой болезни.
Итак, они собрали бесконечное разнообразие болезней в несколько произвольно сформированных классов, не задумываясь, что природа не изменится, какие бы ложные понятия о ней ни возникали у людей. Подобным же образом многогранный калейдоскоп, когда его подносят к глазу, собирает в одну иллюзорную картину множество внешне очень различных объектов, но если мы посмотрим, из чего он состоит, мы увидим большое разнообразие разнородных элементов.
Не может служить оправданием то, что это произвольное и неестественное объединение болезней номинально постоянного характера осуществлялось с благой целью обнаружения для каждого класса болезней верного лекарства с помощью испытания для этого большого количества известных лекарств или случайно. Как и следовало ожидать, не было обнаружено никаких надежных лекарственных средств для искусственно классифицированных болезней, ибо мы не можем представить себе реальное оружие для борьбы с вымыслами и фантомами воображения!
Следовательно, все применения и свойства, которые Материа медика приписывает различным лекарствам в действии на эти тайные и мнимые виды болезней, не могут иметь ни малейших претензий на определенность.
Какое преимущество было получено за много веков, со всем воинством новых и старых лекарств, от введения искусственных нозологических классов болезней и придания им названий? Какие были обнаружены лекарства, на которые можно положиться? И не так ли обстоит дело сейчас, как это было давным-давно, 2300 лет назад, при использовании всех различных лекарств при бесчисленных болезнях, которые случаются в природе, когда некоторые болезни в самом деле изменяются, но, как правило, в худшую сторону, и почти не лечатся ими? Было ли возможно, даже в этот огромный период времени, противоположное, то есть, могли ли эти болезни быть ослаблены при сохранении старой системы без изменений, с ее мнимыми объектами излечения, воображаемыми достоинствами инструментов, якобы вызывающими глубокое излечение, и ее невежеством относительно истинного, чистого их действия? Как могла возникнуть по-настоящему полезная истина при использовании воображаемых инструментов против воображаемых вещей?
Не следует утверждать, что "довольно часто многие тяжелые болезни, которым одни приписывают одно патологическое название, другие другое, были излечены, словно чудом, простым домашним средством, или каким-то лекарством, или по рецепту, которые случайно попали в руки врача".
Нет сомнения, что это иногда случалось, никто их хорошо информированных людей не станет этого отрицать. Но из этого мы не можем узнать ничего сверх того, что нам всем было уже известно ранее: что "лекарства могут вылечить болезни", но из этой casus fortuiti нельзя извлечь никаких новых знаний; они все еще занимают в истории изолированное положение, совершенно бесполезное для практики.
Наши поздравления относятся только к страдальцу, который получил пользу от этой редкой находки и был излечен быстро (навсегда ли?) с помощью этого случайного лекарства. Но из этого чудесного исцеления нельзя извлечь никакого урока, оно никак не обогатило искусство врачевания.