ДИСКУССИЯ

Д-р Вессельхёфт. Г-н председатель, леди и джентльмены! Дискуссия предполагает критику. Некоторые считают, что критика — это поиск ошибок. Но здесь их нет совсем. Поэтому, обсуждая этот доклад, могу лишь сказать, что здесь нечего ни добавить, ни убавить, а можно выразить лишь полное согласие с содержанием и формой. Он заслуживает того, чтобы его читали и перечитывали. Это multum in parvo (лат. многое в малом. — Прим. пер.). В нем названы все основные принципы выбора лекарств. Не сомневаюсь, что после того, как он будет напечатан и вы внимательно прочитаете его, то найдете гораздо больше полезного, чем при быстром прослушивании. Если я и могу что-то сказать, то это скорее будут дополнения и объяснения нескольких пунктов. При выборе лекарства мы придаем слишком большое значение словам испытуемых. Изучая прувинги, я постоянно сталкиваюсь с тем, что испытуемому очень сложно точно описать свои ощущения, особенно когда этот испытуемый я сам и на собственном опыте могу представить, что это такое. Мы все можем испытывать одинаковые ощущения, но опишем их по-разному, и очень трудно добиться точности в этом вопросе. Одни и те же вещи можно выразить самыми разными словами из английского или любого другого языка, и я думаю, что все мы, размышляя над выбором лекарства, руководствуемся неким интуитивным знанием, приобретенным не столько из чтения слов как таковых, сколько из смысла между строк. Мы переживаем симптомы вместе с испытуемым и ставим себя на его место точно так же, как мы это делаем, когда лечим больного. Мы, врачи, не всегда получаем признание за сострадание; врач, который проливает слезы над своим пациентом, будет считаться очень сострадательным, в то время как другой врач, который просто внимательно слушает пациента, рискует прослыть невнимательным и безразличным, хотя, скорее всего, он-то как раз и будет самым сострадательным, поскольку пропускает через себя и свое восприятие болезнь пациента и переводит ее на слова Материи медики. К тому же наше знание Материи медики и способы выбора лекарства часто интуитивны и не выражены в четких словесных формулировках, а это значит, по словам д-ра Аллена, что быстрое назначение — это такое интуитивное назначение, которое возникает благодаря пониманию не только книжных слов, но и сути лекарства, подходящего для данного пациента. Я не уверен, что донес до вас свою точку зрения, особенно до молодых слушателей, однако те, кто изрядно поломал голову над своими пациентами, чувствуют, что быстрое назначение часто интуитивно и не может быть объяснено словами. В то же время я не одобряю этот путь и не считаю, что так следует делать. Лучше относиться к нему с осторожностью и не терять контроль над интуицией. Интуиция должна не всецело подчиняться эмоциям, а управляться рассудком и интеллектом, и нет лучшего способа для этого, чем изучение слов, использованных в прувингах.

Вот то, что я хотел сказать о быстром назначении. То же самое относится и к вопросу о ключевых симптомах, и это может в некоторой степени дополнить слова д-ра Аллена, с которыми я полностью согласен.

Несколько слов о репертории Беннингхаузена. Я очень часто слышу вопрос о своем отношении к нему. Можно сказать, что я знаю эту книгу с детских лет: она была у нас дома задолго до того, как я стал изучать медицину. Я всегда ценил эту книгу и стал ценить еще больше, поскольку теперь понимаю ее. Я вижу ее преимущества и недостатки. Последние, как уже сказал д-р Аллен, кроются в несовершенстве Материи медики, но не в принципах, на которых книга была составлена и написана. Я считаю, что принцип, лежащий в основе метода систематизации книги, один из лучших, если не самый лучший в нашей гомеопатической литературе. Беннингхаузен дает общие симптомы, а детали опускает. Он дает нам условия и ухудшения; условия времени, места и другие, при которых возникает ухудшение. Это очень важные вещи. Это те самые вещи, которые приходят с интуицией при выборе лекарства, и если их учитывать, то они позволяют нам делать быстрые назначения. Но недостатки этой книги связаны с несовершенством Материи медики.

Хотя Беннингхаузен и осознаёт неполноту Материи медики, он не знает точно, ни в чем она заключается, ни как ее преодолеть. Очень многое он считает фактами, а сегодня оно нам фактами не кажется. Он не может продемонстрировать его как факты. В нашей Материи медике нет ничего абсолютного, и я надеюсь, что в будущих изданиях Беннингхаузена Материя медика будет тщательнейшим образом пересмотрена, прежде чем симптомы будут напечатаны прописными буквами, курсивом или обычным шрифтом, и читатель будет уверен, что информация о лекарствах абсолютно надежна и в отношении значимости симптомов нет сомнений.

Вот основные недостатки этой книги, которые кроются в несовершенстве Материи медики и слишком большой вере в результаты несовершенных прувингов.

Еще я хотел бы призвать вас к вниманию и сделать небольшое заявление о том, как следует определять ценность прувингов. Одна ласточка не делает весны, а один прувинг одного испытуемого почти бесполезен для всех, за исключением глубокого знатока предмета. Современная наука считает, что для того чтобы дать определение явлению и понять его смысл, необходимо провести много наблюдений, а затем их сравнить. Это верно для любой области, будь то механика, наука об электричестве, инженерные отрасли, анатомия или физиология. Необходимо учесть множество фактов, прежде чем им будет придано хоть какое-то значение. Полвека назад один факт, заявленный одним человеком, становился законом, но это время прошло. У нас есть прувинги, проведенные многочисленными прилежными и разумными людьми, эти прувинги необходимо с величайшим тщанием сравнить, отбросив все несочетаемое в пользу того, в чем прувинги согласны. Это тот самый метод, на котором я настаиваю. Слова могут быть теми же самыми и обозначать разное, но с помощью интуитивного знания, которое мы приобретаем за счет длительной практики изучения прувингов и работы с пациентами, они сослужат нам хорошую службу. (Аплодисменты.)

Д-р Гинман, Индиана. Леди и джентльмены! Когда такой человек как д-р Аллен выходит на трибуну и заявляет, что наши прувинги неполны, мне становится очевидно, что у нас что-то не в порядке. Иногда у меня во время работы бывали моменты, когда хотелось спросить себя: "Точно ли это так? В самом ли деле бесспорна та или иная вещь, которую я считаю бесспорной как лучшее, что я делаю для своего пациента?" Затем, когда д-р Вессельхефт не говорит ни слова возражения, и мы признаём это фактом, не пора ли нам принять меры? Может, есть способ, благодаря которому мы заново проведем прувинги наших лекарств и приблизим их к стандартам точности с точки зрения науки? Но мне кажется, что мы лишь впустую тратим время. Если бы Самуэль Ганеман был сейчас с нами, он бы воскликнул: "Господа, чем это вы здесь занимаетесь?" Лучшим памятником Ганеману было бы сразу взяться за дело и набрать группу испытателей, которые постоянно исследовали бы лекарства, и эти исследования заслуживали бы доверия, чтобы на них можно было опереться и подтвердить то, что сделал для нас Ганеман. Ради Бога, давайте что-то делать. Давайте пороемся в карманах и наймем группу людей. К сожалению, в наши дни людям надо платить. Они не будут работать как Ганеман, который работал из любви к своему делу. Ему было ради чего работать, а большинство из нас не сможет позволить себе работать как он. Он был опытным наблюдателем, и нам нужны наблюдатели, опыт которых возрастет в процессе работы. Мне кажется, что здесь можно что-то сделать. У нас зарегистрировано семь или восемь сотен врачей, которые работают, основывая свои назначения на Материи медике. Мне безразлично, какого направления они придерживаются и к какой организации принадлежат; они каждый день назначают гомеопатические лекарства и преданы гомеопатии, которая пока исследована не полностью. Давайте же устраним эти недостатки и придем к насколько это возможно прочной основе.

Д- Аллен закрыл дискуссию.

Д-р Аллен. Я рад возможности сказать еще несколько слов, перекликающихся со словами последнего джентльмена, который нас всех так вдохновил. Я хочу задать этот вопрос всем нам: "Что мы делаем для Материи медики?" Вы работаете, играете в бильярд, выполняете хирургические операции или делаете еще множество дел, но они не связаны с Материей медикой. Каждый член гомеопатической школы является специалистом в гомеопатии или в терапии, но я сомневаюсь, что хотя бы один из ста в этой стране делает какую-то систематическую работу по Материи медике. Так мы и за тысячу лет никуда не продвинемся. Вы должны учиться, но не делаете этого. Мне хочется выругаться. Если каждый из вас, мужчина или женщина, выделит в день по часу, по полчаса, по четверть часа, будет брать энциклопедию лекарственных патогенезов, просматривать один прувинг за другим и посвящать несколько минут тому, чтобы сделать выводы о симптомах и о том, насколько они надежны в нем, а затем отмечать эти три пункта, то что-то уже будет сделано. Выбирайте себе лекарство и изучайте его, пока не завершите с ним работу.