Особенно удачным получился конгресс в Женеве, что можно было объяснить интенсивной подготовкой на протяжении всего предшествовавшего года. Благодаря обширной переписке нам удалось заранее распределить все доклады по темам, внимательно изучить их и подготовить критику, а также дополнительное обсуждение в соответствии с представленными темами. Этот конгресс посетили многочисленные гости из стран Европы, из США с моим учителем д-ром Остином из Нью-Йорка, из Бразилии и даже из Индии был знаменитый д-р Маджумдар, автор работ по гомеопатическому лечению аппендицита и холеры. Но самое главное, нас удостоил посещением частный врач британской королевской семьи д-р Джон Вир. Мы издали очень важную книгу в 450 страниц по материалам этого конгресса, в которой напечатали слово в слово все доклады, вопросы и обсуждения, что сделало труд очень интересным. Решение об издании книги было встречено всеобщими аплодисментами (что не удивительно, ведь никто из участников не думает о цене), однако вся организация издания выпала на долю г-на президента. Я получил 150 предварительных заказов и множество словесных обещаний. Ваш покорный слуга выложил на финансирование этого издания 10 тысяч швейцарских франков из своего кармана, но затем многие не подтвердили заказ, особенно запомнились парижане, которые отменили сразу пятьдесят экземпляров, и я остался с 500 томами на руках. Этот урок был полезен для меня: я понял, что почетные должности стоят дорого! Муниципалитет Женевы выделил двух жандармов для церемонии открытия конгресса, гости шли по огромному ковру для официальных приемов, а наверху развевались флаги города. Впервые по поводу научного конгресса было позволено устроить банкет во дворце Эйнара, выходящим на университетский сад, где на окруженной водой лужайке развернулось представление, сильно впечатлившее гостей: свои таланты показали йодлеры и танцовщицы из Лаутербруннена, знаменосцы из Люцерна, борцы из Обервальдена, и все это сопровождалось музыкой в исполнении сельского оркестра в национальных костюмах. Гости смотрели с балкона дворца на этот национальный швейцарский праздник с безупречным освещением. В конце мероприятия я получил в подарок великолепное серебряное блюдо с выгравированными подписями всех участников конгресса, а также письмо от Британского гомеопатического общества с трогательными словами благодарности и приглашением моей супруги и меня на прием в Лондон в следующем году.
Весной 1932 года мы отправились в Лондон, где нас встречал просторный лимузин, чтобы отвезти в один из самых роскошных отелей, который находился на краю огромного парка. Для нас был забронирован номер из нескольких комнат, одна из которых вся была уставлена цветами, очень искусно сочетающимися по цвету и запахам, и мы почувствовали себя словно на свадьбе. После этого нам выделили на два дня автомобиль, чтобы мы осмотрели все уголки Лондона, затем зарезервировали места на спектакль, который в те времена мог бы вызвать ярость. Это было "Чудо", где главная роль была у английской аристократки, игравшей Святую Деву. Спектакль происходил в церкви, где напротив колонн возвышалась статуя Девы Марии с младенцем Иисусом на руках, у подножия статуи стояла женщина в черно-белых одеждах с младенцем и, полная раскаяния и слез, просила прощения у Мадонны. Вдруг все увидели, что Дева ожила, спустилась с пьедестала и принялась с самым искренним сочувствием утешать несчастную, а потом отдала ей младенца Иисуса и взяла ее новорожденного. Это был потрясающий момент, когда Святая Дева в полной тишине, бережно держа новорожденного, медленно поднялась обратно на пьедестал. Это был очень впечатляющий спектакль, великолепно поставленный и сыгранный.
В последний день нас пригласили на банкет на сорок персон, где были все ведущие члены Факультета гомеопатии с женами в вечерних платьях. Меню было напечатано отдельно для наших имен, представьте себе, это был какой-то царский обед. На десерт после приятного и остроумного общения с президентом Факультета гомеопатии мы слушали арию Паяца и другие оперные арии в исполнении великолепного баритона в сопровождении пианиста, потом их сменил остроумный декламатор. И все это в нашу честь! Я и представить себе не мог, что организация нашего женевского конгресса будет так высоко оценена, и никогда не забуду этот королевский прием британских коллег.
Мой первый международный президентский срок длился три года, и это дало мне счастливую возможность завязать дружеские отношения с выдающимися гомеопатами со всего мира и, конечно же, познакомиться с многочисленными научными открытиями. Однако были и свои минусы, среди них большие траты собственных денег и драгоценного времени на организацию всевозможных мероприятий.
Я также получил возможность на каждом конгрессе рассказывать о том, какую огромную роль сыграло в моей жизни обучение в Америке, и много говорить о важности традиционной гомеопатии, противопоставляя ее побочным методам, именуемым современной гомеопатией, полной компромиссов, пытающейся обобщить терапевтические показания и свести их к аллопатии, вместо того чтобы сохранять верность принципу индивидуализации — краеугольному камню нашей доктрины.
В 1933 году один пациент из высших слоев английского общества, желая выразить признательность гомеопатии, позволившей его семейству долгие годы сохранять великолепное здоровье, завещал нашей Международной лиге 50 тысяч фунтов стерлингов для развития и пропаганды метода. Очень придирчивый английский нотариус затребовал точные данные об официальной регистрации лиги среди международных организаций, местонахождении, уставе, финансовом состоянии, структуре, списке участников. Увы, лига оказалась не в состоянии предоставить ему никаких официальных бумаг, мы смогли найти лишь четыре мятых листочка с датой создания, списком организаторов и какими-то загадочными текстами о целях и структуре. Эти бумаги были признаны абсолютно не отвечающими требованиям законов, и мы лишились пожертвования. Поскольку никто не отреагировал, я собрал всех членов лиги на следующем конгрессе в Арнеме в Голландии и, рассказав им о положении вещей, нанял за свой счет адвоката из женевской адвокатуры, чтобы выработать устав и определить местонахождение лиги в соответствии со всеми международными правилами. Вы представить себе не можете, сколько сложностей, волокиты, зависти мне пришлось преодолеть, чтобы достигнуть этой цели, однако благодаря моей решимости и высокой компетенции адвоката, несмотря на многочисленные то тут, то там возникающие препятствия, чинимые в основном французами, все бумаги были оформлены, приведены в соответствие с международными стандартами, а наша Международная гомеопатическая лига врачей, Liga Homoeopathica Internationalis Medicorum, наконец-то получила постоянную регистрацию в Женеве. Это было моей личной победой, одержанной с огромным трудом, но доставившей мне величайшее удовлетворение и облегчившей признание и продвижение нашего дела.
Помимо гомеопатии, меня еще очень интересовали две вещи, и я понимал пользу, которые они могут принести нашей гомеопатической терапии. Это иридодиагностика, способная выявлять нравственные и физические проблемы, не замечаемые или забываемые пациентами, и китайская акупунктура. Этот последний метод, которому более 5 тысяч лет, очень близок к гомеопатии, поскольку различает лечение ветвей и корня, как и гомеопатия различает лечение частичное, то есть нескольких отдельных симптомов, и общее конституциональное, принимающее во внимание пациента в целом. Кроме того, я всегда увлекался цветной фотографией, особенно растений, что позволило мне делать доклады на различных конференциях в нашем Ботаническом саду, я с энтузиазмом снимал природу во все времена года, Червинию зимой, походы по Швейцарии, старинные дома в Граубиндене, Церматт, восхождения на Титлис, Международную выставку в Нью-Йорке и т. д.
С 1921 года я живу в Женеве, где практикую традиционную гомеопатию, называемую еще классической. Благодаря неоценимой помощи моей жены, фармацевта, мы основали гомеопатическую лабораторию для производства лекарств путем тритураций, встряхиваний, пропитывания, растворения, высоких ганемановских и корсаковских разведений с помощью оригинальных ультрасовременных машин в соответствии с требованиями ганемановской гомеопатической фармакопеи. Наши лекарства показали свою эффективность и занимают существенную часть рынка гомеопатических препаратов. Я являюсь единственным врачом-гомеопатом из Швейцарии, принятым в Ротари-клуб, в котором состою с 1927 года. В конце Первой мировой войны 1914—1918 годов я как волонтер работал один год врачом в трех госпиталях и центральной больнице Лиона у проф. Берара, затем в Военном госпитале и лечебнице для инвалидов. В Лионе я был награжден орденом Красного креста. Затем я работал в гражданских больницах в Безансоне, где ассистировал проф. Гейтцу и сам выполнил немало хирургических операций, затем в Тулоне, где помимо хирургии работал в службе помощи больным тифом и в венерической службе, где в основном занимался осмотром проституток, и, наконец, в Ниме, в городской больнице, в терапии и хирургии, но больше занимался офтальмологией и анестезиологией.
Всю зиму 1941—1942 года мы с женой посвятили работе в Красном кресте, где по вечерам в Службе помощи узникам войны помогали разыскивать семьи военнопленных.
В 1954 году я с д-ром Бенджамином из Лондона представлял нашу лигу на Всемирном гомеопатическом конгрессе, мы делали доклады. В 1955 году нам с врачом папы римского и врачом английской королевы выпала честь быть приглашенными Американским институтом гомеопатии в Вашингтон, чтобы в честь 200-летия со дня рождения Ганемана прочитать доклады о главных научных и географических открытиях, исторических, культурных, политических событиях, произошедших в мире за время жизни основателя гомеопатии, вспомнить о ганемановском наследии и зачитать перевод с латыни первого доклада Ганемана, который он написал в возрасте 20 лет, "О чудесном устройстве кисти руки человека". Помимо этого, я произнес пылкую речь об этом юбилее у памятника Ганеману, расположенном в самом центре Вашингтона. Уважаемый Американский институт гомеопатии вручил мне почетный диплом за личный вклад в развитие гомеопатии. Это было какое-то триумфальное путешествие!