Следовательно, КЕНТИЗМ ни в коем случае не является подходом, стремящимся отождествить клиническую картину пациента с "одной заметной патогномоничной характеристикой, ключевому симптому или ни с крупным патогномоничным симптомом", и здесь мы полностью согласны с д-ром ВАННЬЕ, что невозможно добиться терапевтического эффекта, основываясь на таких показаниях для выбора лекарства.
Затем д-р ВАННЬЕ утверждает, что "соблазнившиеся теорией КЕНТА (?), попрактиковав ее несколько лет, в конце концов от нее отказываются, и число адептов этой теории все уменьшается и уменьшается". Какая неосведомленность! Но д-р ВАННЬЕ почему-то забыл указать, ктó из КЕНТИАНЦЕВ отказался от этого точного метода, хотя я думаю, такую забывчивость можно объяснить тем, что он не смог бы назвать хотя бы одного. Ведь это все равно, как если бы он сказал, что врач классической школы перешел в гомеопатию, а затем оставил последнюю, хорошо ее изучив, поняв и применив. Я не знаю ни одного гомеопата в мире, который, приняв этот метод, затем отказался бы от него. А уж о КЕНТИСТАХ и подавно нету речи! Двадцать лет назад во Франции не было ни одного КЕНТИСТА, а с тех пор, как этот метод стал преподаваться в Европе, число его сторонников не прекращает расти. Это как раз и можно назвать противоположностью правды, и об этом надо повсюду говорить.
Далее д-р ВАННЬЕ пишет: "Пуристы отвергают всякое другое лечение, кроме гомеопатии". Диву даешься, как такой культурный и образованный врач может дойти до столь нелепых утверждений. Следует напомнить, что для того чтобы стать КЕНТИАНЦЕМ или, называйте как хотите, пусть даже пуристом, сначала надо стать хорошим врачом-аллопатом, глубоко разобраться в медицине, а затем уже стать отличным гомеопатом, который не только прочитал и изучил работы основателя, его "Органон", "Хронические болезни", "Материю медику", но и прошел полный курс обучения гомеопатии под руководством мэтра, то есть получил еще одну специальность. Но этот гомеопат-пурист прежде всего остается врачом, и КЕНТИАНЦЫ, возможно, более других врачей увлекаются диетологией, физиотерапией, новейшими медицинскими методиками, а также вертебрологией, хиропрактикой и акупунктурой, и, конечно же, хирургией, если она показана, иными словами, всеми нелекарственными методами. Единственно, чего он избегает, так это токсической и подавляющей химической лекарственной терапии наших собратьев-аллопатов, которая является не чем иным, как терапией паллиативной, а если некоторые чистые гомеопаты и прибегают к ней, то лишь признавая свое бессилие, недостаток знаний и гомеопатического опыта, и допуская, что другой их коллега-гомеопат может добиться излечения в этом случае. Таково истинное положение вещей!
Еще живы непосредственные ученики КЕНТА, и их не так уж мало. И никто из них не оставил гомеопатию. Д-ра ШЕРВУД и КАННИНГЕМ из Калифорнии, доктор ГРИММЕР1 из Флориды, проф. БООЗЕ из Калькутты и д-р ВИР из Лондона, врач английской королевы и королевской семьи. Эти люди собрали и продолжают собирать вокруг себя многочисленных учеников. Ученики, которых я имел честь воспитать после возвращения из Америки, и те, кто практикует здесь "КЕНТИЗМ", все являются отличными практиками, делающими честь гомеопатии в Швейцарии, в Германии, в Италии, в Бельгии, в Англии, в Северной и Южной Америке, в Индии. Все они яркие, живые, нестареющие практики. Они распространяют гомеопатическую истину не изменчивыми пустыми теориями, а излечениями. Именно к ним обращаются те, кто сомневается или стремится усовершенствовать свои знания в этой бесценной области терапии, называющейся ганемановской гомеопатией. Именно к ним больше всего прислушиваются на наших конгрессах.
Немецкая школа критикует КЕНТИЗМ с других позиций. Немцы считают, что методика КЕНТА представляет собой назначение очень высоких динамизаций, а поэтому смешна и иллюзорна. Как им не совестно давать десятитысячную Calcarea своим пациентам! Но весь парадокс заключается в том, что, критикуя сторонников высоких разведений, сторонники разведений низких уподобляются аллопатам, высмеивающим сторонников низких разведений и с ними всех прочих гомеопатов словами, что даже третье сотенное разведение — это всего-навсего чистая вода. Поскольку КЕНТИАНЦЫ, то есть ГАНЕМАНОВЦЫ, подбирают лекарство по наиболее характерным симптомам, пациенты отвечают на это лечение лучше и быстрее, если лекарство подобрано точно. Именно поэтому прежде всего высокие разведения дают возможность достигать впечатляющих излечений.
Конечно же, если назначать высокие разведения, отталкиваясь от нескольких терминальных или диагностических симптомов, то это не принесет желаемого результата, но причину неудач надо будет искать в неправильном назначении, а не в наших драгоценных препаратах, над которыми смеются лишь те, кто не знает их, никогда не применял или назначает не по правилам доктрины.
Кроме того, немецкая школа считает, что КЕНТИАНЦЫ заняты чисто схоластической работой и используют свой "толстый реперторий" чисто механически, всего лишь отмечая лекарства, на которые указывает каждый симптом болезни, и назначая то лекарство, которое представляет собой математическую сумму наибольшего количества симптомов. Какая грубая ошибка и какое невежество! Прежде всего следует отметить, что КЕНТИАНЦЫ — омнидилюционисты, т. е. используют гомеопатические препараты от материнской настойки до высших потенций. Но поскольку в основе выбора лекарств лежит понятие качества, а не количества, они выбирают минимальное количество симптомов, имеющих максимальную ценность. Таким образом, лекарство, соответствующее этому набору признаков, оказывает избирательное действие на пациента, поскольку эти симптомы относятся к пациенту, а не к патологическому диагнозу и к болезни. Вот почему, несмотря на кажущуюся материальную ничтожность, очень маленькая доза способна воздействовать на пациента и излечивать его. Более того, высшие динамизации, XM, 50M, CM и другие, доказали правоту ГАНЕМАНА, который в 1842 году в § 279 "Органона" писал, что "до тех пор, пока может возникнуть малейшее обострение, доза никогда не может быть слишком малой". Но об этом мы поговорим позже.
И наконец, некоторые немцы упрекают нас в догматизме. Мы знаем, что античные врачи не всегда сходились во мнениях относительно методов изучения и лечения болезней. Эти разногласия породили несколько сект, названия и доктрины которых дошли до нас и оставили любопытные сведения о теориях и практике древних, что с большим интересом изучается историками медицины.
Среди этих сект особенно выделяются две, отличающиеся вечным противопоставлением своих принципов и упорными спорами. Одна из них — секта эмпириков, а другая - секта догматиков. Приверженцы первой хотели, чтобы медицинская практика непременно основывалась на опыте, т. е. на наблюдаемых фактах и на чистом и простом применении испытанных средств. Вторая группа также признавала важность и необходимость наблюдения, но утверждала, что оно должно сопровождаться рассуждением, т. е. положением, что прежде, чем приступать к лечению болезни, необходимо установить ее причины. Своим лидером они считали ГИППОКРАТА, который первым установил необходимое сочетание этих двух подходов для успешной медицинской практики.
К нашему маленькому историческому обзору следует добавить размышления ГРАНЬЕ. Вот что он пишет о науке: