Думаю, некоторые из вас могут подтвердить, что тоже чувствовали себя перегруженными на каком-то этапе обучения гомеопатии. Многие из нас на этом этапе сдаются. Мы возвращаемся к стандартной медицине или уходим в психиатрию, хотя бы потому что там не придется подавлять симптомы, или в исследования, в эпидемиологию. Я видел, как люди выбирают самые разные пути, дойдя до этой точки. Объем информации, которую нужно усвоить, огромен, а ответственность колоссальна. И все это начинает захлестывать. А когда нас захлестывает, очень легко вернуться обратно к первому этапу — разочарованию. В этот момент мы можем сдаться или, наоборот, попытаться справиться с происходящим разными способами. Причина перегрузки — не только в литературе и деталях, которые надо выучить. Часто дело и во внешнем давлении. Вопросы вроде: "А осмелюсь ли я практиковать гомеопатию в Северной Каролине после того, что случилось с моим коллегой?" или "А в Нью-Йорке смогу?", или вообще "А рискну ли я практиковать в принципе?" Что скажут коллеги? Что подумают родители? Возможностей почувствовать себя подавленным — масса. И многие действительно сходят с дистанции, не дойдя до точки становления как гомеопата. Этот путь начинает казаться по-настоящему непосильным, почти героическим.

Что касается меня самого, то я почувствовал, что не могу продолжать практиковать, пока не получу более серьезной подготовки. И думаю, это ощущение знакомо практически каждому из нас. К счастью, сегодня в нашей стране есть множество отличных образовательных программ. Среди них Ганемановский колледж, профессиональный курс Международного фонда гомеопатии (IFH), Академия Новой Англии, Тихоокеанская академия, Атлантическая академия и др. Эти школы заметно облегчают путь молодым гомеопатам. Когда я и мои ровесники только начинали осваивать гомеопатию, у нас был по сути только курс Национального центра гомеопатии (NCH) в Миллерсвилле, а чуть позже курс Международного фонда гомеопатии, всего шесть недель обучения. Образование тогда было, мягко выражаясь, отрывочным. Конечно, были и книги. До курса Международного фонда гомеопатии — только книги и тот самый курс Национального центра гомеопатии. Многие из нас, кто работает сегодня, осваивали реперторий методом проб и ошибок, чисто интуитивно, а за "Лекции по Материи медике" Кента мы хватались как утопающий за соломинку. Ситуация тогда сильно отличалась от сегодняшней. Поэтому многие из нас отправлялись за дополнительным обучением. У каждого были свои причины — и благородные, и эгоистичные. Я, например, поехал в Грецию, чтобы учиться гомеопатии у Джорджа Витулкаса. Я провел в Афинах два года. Это был невероятный и по-настоящему отрезвляющий опыт. В учебном центре, где работают порядка тридцати специалистов, около пятнадцати из них практикуют гомеопатию уже свыше двадцати лет, причем опекаемые непосредственно Витулкасом практически по каждому случаю. То, что они знают, впечатляет. Я учился очень усердно и имел возможность наблюдать за приемами пациентов под руководством Витулкаса. Кроме того, почти каждый день, как минимум два-три раза в неделю, я посещал лекции, которые читали такие практики как Василис Гекас, покойная всеми любимая Ирен Бахас, ну и, конечно, сам Джордж Витулкас. Я буквально стал его тенью. Некоторое время я жил чуть ли не в его сарае. Почти все свое время я проводил либо за учебой, либо рядом с ним, наблюдая за его работой. Это был действительно бесценный опыт.

Теперь большинству из нас не придется ехать в Грецию, если мы хотим изучать гомеопатию. Наши курсы дают прекрасное образование. Когда я вернулся из Греции и начал преподавать, то, по моим оценкам, я знал примерно одну десятую того, что знают выпускники любого из наших хороших курсов в Соединенных Штатах.

Это подводит нас к следующему этапу — этапу учености, когда мы действительно начинаем относиться к нашему искусству всерьез и вкладываем в его изучение огромное количество времени. Однако именно на этом этапе легко попасть в ловушку. Мы можем настолько увлечься анализом деталей, что теряем из виду самого пациента и, что еще важнее, способность говорить с ним по-настоящему о его жизненных трудностях и изменениях в его жизни. Я хорошо помню случай, когда находился в этой фазе. Я принимал пациентку — женщину, которая разрыдалась, рассказывая о своем браке, о том, как она чувствует отчуждение со стороны мужа и семьи. Она плачет, а я, совершенно уверенный, что передо мной типичный случай Sepia, прерываю ее вопросом: "А у вас есть выделения из влагалища?" Один уважаемый гомеопат однажды рассказал похожую историю. Он беседовал с пациентом и спросил, посредине очень глубокой эмоциональной разрядки того: "А как вы себя чувствуете перед месячными?" Ничего, в общем, не было бы страшного, если бы не тот факт, что пациент не был женщиной! Врач уже мысленно определил лекарство — Lachesis, а потому вполне естественно было задать такой вопрос. Только подняв глаза, он увидел, что разговаривает с мужчиной. Так что, как видите, на этом этапе можно сказать вещи, которые звучат, мягко выражаясь, неуместно. Такие вопросы не способствуют доверию пациента к врачу.

Я бы сказал, что этап учености — самый аллопатичный из всех этапов в обучении гомеопатии. Мы начинаем увлекаться властью, а именно, знанием, которое дает нам эту власть исцелять. К счастью, гомеопатия почти всегда находит способ напомнить нам о скромности. Когда мы слишком увлекаемся логикой, рациональностью и деталями, мы легко теряем связь с интуицией и перестаем замечать простые вещи. Вспоминаю один эпизод с медицинского факультета. У нас были клинические разборы — конференции, на которых важные доктора выходили на сцену и разбирали клинические случаи. Обсуждали пациента с диареей, старческой деменцией и целым рядом других симптомов. Профессор-консультант из Гарварда рассуждал о кожном аутоиммунном васкулите, воспалительном заболевании кишечника, его связи с болезнью Альцгеймера и прочем. И тут с заднего ряда поднялся пожилой сельский врач и сказал: "Итак, диарея, слабоумие и дерматит — по-моему, это пеллагра". И он оказался прав — это действительно была пеллагра. Вот что с нами происходит, когда мы перестаем видеть простое, когда слишком много анализируем. На этом этапе в гомеопатии мы теряем способность видеть очевидное, теряем интуитивное восприятие и сталкиваемся с проблемами. Тогда мы возвращаемся к скромности.

Но бывает и противоположная крайность, к которой склоняются многие врачи, когда начинают открывать свое сердце и ум для боли пациента. Я называю это этапом счастливой интуиции. Врачи начинает видеть все исключительно в свете психологии. Часто это происходит тогда, когда человек говорит себе: "Хватит. Я больше не могу все это раскладывать по полочкам. Теперь я буду вести пациентов, полагаясь исключительно на интуицию". Был у вас такой этап? У меня — да. Этот этап обычно наступает в засушливые периоды в практике, когда ни один случай не идет как надо. У всех нас бывают такие периоды, и, увы, полностью они не исчезают, сколько бы лет вы ни занимались гомеопатией. В такие моменты возникает соблазн подумать: "Ладно, если я уже никогда больше не найду правильного гомеопатического средства, то дам хотя бы хороший совет". Мы начинаем видеть все сквозь призму психологии и теряем способность ясно воспринимать сам случай. Мы попадаем в состояние, когда не видим ни деталей, ни интуитивного целого. Это неприятный и бесплодный этап.

Но давайте вернемся к моей автобиографии. Наконец я вернулся из Греции и снова оказался в Калифорнии. Я начал назначать препараты, начал работать самостоятельно. В то время у меня были довольно жесткие взгляды на многие вещи. Прежде всего, я считал, что любое представление о препаратах, отличное от того, чему меня учили в Греции, по определению неверно. И если кто-то вдруг говорил: "Нет, я вижу Natrum muriaticum по-другому", для меня это было почти богохульством. Помню, тогда царила разрозненность. Существовали разные лагеря гомеопатов. Были стычки между Калифорнией и Сиэтлом, Международный фонд гомеопатии спорил с Национальным центром гомеопатии, кто-то назначал высокие потенции, кто-то низкие частыми приемами. Было много раздоров, времена были веселые — дальше некуда... Но именно из-за такого разобщения, из-за этих конфликтов гомеопатия в прошлом оказывалась на грани краха. Жесткость взглядов — это, как мне кажется, этап развития. Он часто идет рука об руку с этапом учености, когда ты вложил столько сил в освоение одного подхода, что любое иное мнение вызывает у тебя тревогу. И тогда, защищаясь, ты автоматически считаешь оппонента абсолютно неправым, отвергаешь его. Но если это понять, становится гораздо легче с сочувствием относиться даже к скептично настроенным, а порой и враждебным аллопатам.

Одним из самых обнадеживающих признаков, которые я видел за свою жизнь, является единство, начавшее формироваться в гомеопатии за последние пять-шесть лет. Может, вопреки нам самим, а может, благодаря людям, которые приложили усилия, чтобы это единство создать. Я думаю о таких людях как Стивен Кинг, Шерил Кипнис, Дар Элмор, Ник Носсамен, Билл Шевин, Тед Чапмен, Дэвид Уоркентин, Джордж Гесс и многих других. Они поступили правильно — они попытались синхронизировать наши усилия. Вот уже несколько лет мы вполне мирно сосуществуем и сотрудничаем, и это просто удивительно и до слез приятно видеть. Вспоминая то время, когда знал, как "правильно", мне приходит в голову старая шутка на наклейке на бампере машины: "Не знаешь, что делать, — спроси у подростка. Спеши, пока он еще знает все". В те годы я был этим подростком. Теперь, оглядываясь назад, я смотрю на тех, кто только поднимается по гомеопатической лестнице, кто создает школы, формирует свое понимание гомеопатии, вижу, как они с головой уходят в те же самые споры с другими новыми школами, и понимаю: эти ошибки изобрели не мы. Это всего лишь летние повторы старых телесериалов. Приятно осознавать, что мы не изобрели новых способов ошибаться.

Еще один способ, которым я проявлял негибкость, когда только вернулся в Америку, это то, как я вел пациентов. В то время мы по сути отказывались лечить кого-либо, кто принимал те или другие аллопатические препараты. Мы заставляли пациентов страдать от сильных обострений, проходить через ломку при отмене лекарств, мучиться с жуткими экземами, и все во имя исцеления. С годами мы стали мягче. Мы научились действовать осторожнее, обходить острые углы, смягчать удары, приходящиеся на наших пациентов. В конце концов мы стали брать в союзники врачей-аллопатов, налаживать с ними диалог, стирать границы между нами настолько, насколько это возможно. Мы все еще на этом этапе смягчения, и одна из самых серьезных задач для нас сегодня — найти способ стирать границы, но при этом без потери внутреннего стержня, верности себе и своему стремлению быть хорошо обученными гомеопатами и применять наши принципы последовательно, но без фанатизма. Это очень непросто.

Так этап "правильного пути" постепенно уступает место этапу "мягкого пути". Это путь, где нужно сохранить достоинство, но не скатиться в высокомерие; обрести знание, но не догму; быть верным, но не сектантски узким. Все эти качества нам необходимо взращивать в себе, и, что интересно, это не просто гомеопатическая работа — это внутренняя работа. Как бы я ни старался в своей публичной роли преподавателя, мне снова и снова случается делать вещи, о которых потом жалею. Я называю это синдромом "ляпнул не то", а он коварен. И я благодарен всем тем людям в гомеопатическом сообществе, кто были моими критиками, кто указывал мне на мои ошибки и кто, несмотря на мои промахи, продолжал принимать меня как своего — как растущего гомеопата. Спасибо вам.