Величайшим из предшественников Ганемана в искусстве давать лекарственным средствам названия был Теофраст фон Гогенгейм, называемый также Парацельсом. Бернетт обычно говорил, что Ганеман недооценивал Парацельса. Я склонен думать, что Бернетт прав, и многие полезные практики Парацельса можно найти в работах Бернетта, а после него — в моем "Словаре Материи медики". Но Ганеман не нуждается в моих оправданиях, он сделал достаточно; некоторые даже думают, что не в меру много. И все-таки есть и другие способы, помимо прувинга, для понимания лекарственного действия, и в настоящее время многому можно научиться от Парацельса, который жил почти за три века до Ганемана. Потребовалось свыше ста лет, чтобы общественность справедливо оценила Ганемана. Может потребоваться еще один век, чтобы его признали в мире академической медицины, и, возможно, еще три века до того, как достойное его место займет Парацельс. В подобных делах нет спешки. Парацельс был так же тверд, как и Ганеман, осуждая лечение названий болезней. Он писал:

Настоящий врач, использующий природные средства, говорит о morbus terebinthinus, morbus helleborinus (лат. скипидарная болезнь, морозниковая болезнь. — Прим. авт. сайта) и т. д., а не о насморке, простуде. Эти (нозологические) имена не происходят из медицинских (то есть лечебных) знаний, так как подобное следует сравнивать с подобным по имени; из этого сравнения следует лечение.

Как мы сейчас говорим, "это случай Lycopodium", "это случай Sulphur" и т. д. И далее Парацельс пишет:

Nullo modo curatur morbus per contraria, sed quolibet suo simili (лат.Болезнь ни в коем случае не излечивается противоположным, но любым подобным ей. — Прим. авт. сайта).

И еще:

Sic similia ad similia addiderunt, et similia similibus curantur (лат. Так подобное накладывается на подобное и подобное излечивает подобное. — Прим. авт. сайта).

Нечто похожее сказал Гиппократ. Но это никоим образом не умаляет оригинальность Ганемана, который дал нам полную систему лечения подобным. Нет причин, по которым мы должны ограничивать себя системой какого-либо человека. В конце концов каждый из нас должен создать систему для себя благодаря нашей индивидуальной способности перерабатывать умения и системы других людей. Другими словами, каждый должен работать согласно своему собственному врожденному дару. Каждый из нас, даже самый младший, встретит пациентов, которые он и только он может исцелить; Провидение приведет этих пациентов к нему. Ни система Ганемана, ни система кого-либо другого не будут работать сами по себе.

Приведенные выше изречения Парацельса взяты из небольшой и очень важной работы А. А. Рамсейера "Универсальные и органные лечебные средства Радемахера", опубликованной Берике и Тафелем в 1909 году. В некотором смысле Радемахер был учеником Парацельса, а также современником и последователем Ганемана. Но Радемахер (или его переводчик) указывает, что представления Парацельса и Ганемана о "подобиях" не совсем идентичны, как не совсем идентичны локализация симптома по Ганеману и органное соответствие по Радемахеру. Оба они очень важны, и вот случай, когда я следовал указаниям Радемахера.

Весной 1909 года меня срочно вызвали к сорокалетнему пациенту из-за сильного кашля и откашливания темной крови. Он слегка кашлял на протяжении нескольких дней, но это не беспокоило его до того утра, когда он откашлял примерно пинту крови. Было нетрудно найти источник кровотечения; верхушка правого легкого выстукивалась глухо, при выслушивании можно было услышать влажные звуки. Но любопытный момент заключался в том, что пациент совсем не чувствовал себя больным, у него не было температуры. Он был очень подагрическим субъектом, и я пришел к выводу, что центр проблемы должен быть найден в другом месте; мое подозрение пало на селезенку и печень, из-за которых он в течение нескольких сезонов подряд был вынужден проходить курс лечения в Экс-ле-Бене. Вспомнив, чтоCarduus marianus приводит к кровоизлияниям разных видов, включая кровохарканье, и что, по Радемахеру, он является одним из органных средств, связанных с селезенкой и печенью, я прописал его дозами по десять капель материнской настойки каждые четыре часа. Больше кровотечений не было, на следующий день легкое очистилось, и пациент стал практически здоров. В следующий раз я увидел его примерно через год, встретив на улице. Я не сомневаюсь, что д-р Вир нашел бы лекарство по Кенту, но у меня не было его репертория с собой в тот день.

Кстати, я могу упомянуть, что Радемахер дает очень ценное указание для поиска причин некоторых проблем с брюшной полостью. Несколько органов или частей могут страдать одновременно. Как можно понять, чтó является главным виновником? Радемахер говорит, что нужно определить, где в конце приступа остается последний остаток боли; именно здесь обычно обнаруживается первично пораженный орган.