Это происходит потому что люди большей частью получают информацию и повторяют как куклы: "О, но у меня был хороший случай, то-то повлияло на то-то, и я дал на этом основании препарат и добился излечения".
Что такое излечение? Я сомневаюсь, что кто-нибудь понимает, что такое излечение. Если пациент возвращается и говорит: "Я чувствую себя лучше", это излечение? Это не излечение. Я вижу такие случаи каждый день. "Мне все лучше и лучше" — это не излечение! Излечение имеет определенные законы и принципы, которые необходимо соблюдать. Где мы остановим ту путаницу, которая происходит сейчас? Я чувствую, что это — худшая атака, которой может подвергнуться гомеопатия. Худший враг, худшая атака.
Будто изнутри наружу?
Изнутри наружу. Если вы хотите разрушить гомеопатию, разрушайте ее изнутри. Зачем нам атаковать снаружи? И я не уверен, что этому не способствуют фармацевтические компании.
Во-первых, гомеопатические фармацевтические компании любят людей, которые назначают много препаратов. Очевидно. Вместо того, чтобы назначить один препарат, почему не назначить десять? В десять раз больше объем продаж. Аллопатические фармацевтические компании не любят гомеопатию вообще.
Так почему бы не найти кого-нибудь — вас, меня, его и т. д., — и не сказать: мы дадим вам столько-то, а вы просто дайте дезинформацию? Кого-нибудь можно очень легко подбить на это. Они могут организовать семинары. Они могут делать всевозможные вещи за сценой, за кулисами. И дезинформация постоянно поступает в ряды врачей.
Дезинформация добавляется также из-за простого человеческого честолюбия. Если я найду самую сумасшедшую идею и выложу ее перед публикой, сказав "О, какая это великолепная идея!", то я буду кое-что значить. Ученики тогда будут применять эту идею и, конечно, безрезультатно.
Вы знаете, каждый вновь созданный препарат назначается тысячам пациентов. Что, у нас недостаточно препаратов, и нам нужны новые? Люди слышат о новом препарате и его назначают тысячам больных. Из всех этих тысяч больных есть один, о котором можно сказать: "У него была хорошая реакция". Но они не говорят, что 999 назначений были неправильными, потому что людей ввели в заблуждение, побудив назначить этот препарат вместо правильного. И этот один случай, который был правильным, появляется в журналах. Его посылают в журнал, и журнал его публикует. "О, посмотрите на этот случай... случай шоколада или случай Бог знает чего… водорода".
У меня был этот водород. Я дал этот препарат, не предупредив об этом, серьезной группе итальянских врачей, которые хотели провести прувинг. Результаты были совершенно иными, чем описанные Джереми Шерром. Совершенно другими.
Так как же, черт побери, все испытатели Джереми чувствовали эти симптомы, когда другая группа не чувствовала ничего?! Как это может быть, я спрашиваю?! Это серьезный вопрос, который мы должны задать себе, если хотим, чтобы нас принимали всерьез. Тогда они говорят: "Джордж критикует Шерра". Конечно, я критикую! Почему вы не критикуете меня, мою работу? Не меня лично, а работу? "Поскольку вы критикуете нас, теперь мы критикуем вас". Это абсолютно неверно, потому что вы должны критиковать мою работу, то, что я говорю, что я сделал, и я соглашусь, если вы скажете: "Джордж, ты неправ, поскольку я обнаружил, что мой опыт отличается…", то я соглашусь с дискуссией такого рода на сто процентов. Однако принимать критику только потому что я критикую Шанкарана, Схолтена или кого бы то ни было, значит, прислушиваться к глупому сообществу кукол, пытающихся делать самую серьезную работу на планете — лечить людей. Вот что самое важное.