Можно ли предотвратить пагубное влияние всех физических и моральных неблагоприятных обстоятельств атмосферы и человеческой жизни на тонкую ткань нервной системы хлоротичной девушки, страдающей от спазмов, с ангельским терпением предприняв усилия для полного изучения и зрелого взвешивания количества и качества всех этих импульсов в полном объеме, или все же действеннее восстановить ее менструации?

Я полагаю, что не малость наших знаний, но только ошибочные применения их мешают нам приблизиться к ясности и простоте в медицинской науке.

Молодой человек двадцати лет, сын производителя растительного масла, худой и слабый, был с детства подвержен спастической астме, которая обычно усиливалась с начала осени до глубокой зимы и постепенно уменьшалась с этого периода до теплой погоды весной.

Каждый год ему становилось хуже, и он опасался, что эта осень может стать последней. Атака уже (я видел его впервые в Михайлов день) началась яростней, чем в прошлом году в это время. Вероятная причина была очевидна. В прошлом году, как и в предыдущие годы, каждое падение показаний барометра, каждый юго-западный и чаще дующий северный ветры, каждый приближающийся снегопад, каждый штормовой ветер приносили астматический приступ, длившийся в течение часов и дней, когда он нередко проводил ночь, обхватывая обеими руками стол, напрягая все свои силы, чтобы вызвать малейший вдох, и каждый момент находился в страхе перед удушьем. Интервалы между такими приступами были заполнены более легкими атаками, вызванными сквозняком, паром от нагретого масляного кекса, пылью, холодной комнатой или дымом. Он рассказал мне об этих симптомах на пределе сил, поднимая плечи, чтобы оживить скудное дыхание, и это в сезон года, когда его состояние было еще довольно терпимым.

Я не мог ожидать никакого хорошего эффекта от изменения места, так что я позволил ему остаться в доме его отца, где пациент подвергался всем ветрам и всем суровым сюрпризам погоды; я не менял его обычную диету, а только посоветовал, чтобы она в любом случае была питательней обычного; я позволил ему спать в той же спальне, продолжать работу на масляной фабрике и, насколько позволяли силы, заниматься сельским хозяйством.

Первое лекарство, которое я назначил, ipecacuhana, была в наименьших дозах, и они не вызывали тошноту, в отличие от доз в гранах, которые вызывали очищение и расслабление организма. Хлорид сурьмы и сульфат меди в дозе в четверть грана не привели к улучшению результата. Оба этих вещества, а также корень asarum, каждый используемый по отдельности, дали такой же плохой результат.

Я воздержусь от утверждения, что другие лекарства, известные при астме, не имеют эффекта, и лишь упомяну, что пролеска и хина, используемые отдельно, сделали то, что они часто делают: увеличили трудности с дыханием и сделали кашель чаще, короче и суше.

Требовалось лекарство, которое могло порождать тревогу и уменьшать быстрое действие кишечника. Выбор пал, естественно, на nux vomica. Четыре грана два раза в день устранили постепенно, но заметно, сжатие в груди; он избавился от спастических астматических приступов, даже в худшую осеннюю погоду, даже зимой, при всех ветрах, всех бурях, всех показаниях барометра, при любой влажности воздуха, во время теперь уже выросшего домашнего производства и путешествий по делам, среди паров масла, и без каких-либо важных изменений в его рационе или местопребывании. Он привык, когда появилось только небольшое улучшение, каждую ночь натирать тело шерстяной тканью. Хотя это, казалось, не приносит никакой пользы, я не велел ему прекратить натирание, пока он принимал последнее лекарство, так как он давно привык к нему.

Теперь он спал ночью удобно, в то время как ранее он проводил все ночи в кресле, наклонившись вперед или прислонившись к стене, кашляя без перерыва. В этом сезоне, который угрожал стать таким опасным для него, он набрал силу, ловкость, бодрость и способность сопротивляться ненастной погоде. Только суровые холода сумели вызвать легкое возвращение астмы, но он быстро избавился от них.

Кроме этого лекарства, вообще ничего не принималось.