Перевод Зои Дымент (Минск)

То же самое происходит при лечении болезней лекарствами.

Если чесотка у работников, занятых с шерстью, лечится сильными слабительными, например, ялапой, она постепенно уступает почти полностью, пока прием слабительных продолжается, так как действия этих двух неестественных раздражителей не могут одновременно существовать в организме, но как только воздействие искусственного возбуждающего раздражителя прекращается, то есть всякий раз, когда прием слабительных отменяют, приостановленная чесотка возвращается к своему прежнему состоянию, потому что одно неподобное раздражение не разрушает и не уничтожает другое, но лишь подавляет и приостанавливает на некоторое время.

Но если в тело, страдающее от чесотки, вызвать новое раздражение иной природы, но с очень сходным действием — например, известковую серную печень¹, от которой и другие, помимо меня, наблюдали сыпь, очень похожую по характеру на этот зуд, то так как два общих неестественных раздражителя не могут сосуществовать в организме, первый вытесняется вторым, и не просто на короткое время, но навсегда, так как раздражитель, введенный вторым воздействием, очень похож на первый, то есть зуд работающих с шерстью действительно исцеляется известковой серной печенью (и по той же причине — посредством использования порошка серы и серных ванн).

Болезни, которые случайный наблюдатель считает просто местными², либо подавляются в течение некоторого времени свежим раздражителем в этой части, где оба раздражителя имеют разнородную или противоположную направленность, как, например, боль в обожженной руке мгновенно подавляется и приостанавливается путем погружения ее в холодную воду, на время, пока рука остается в воде, но немедленно возвращается с новой силой, когда руку вытаскивают из воды; или первое раздражение полностью и окончательно уничтожается, иными словами, полностью исцеляется, когда второй раздражитель в высокой степени подобен первому. Так же, как лекарство — искусственный болезнетворный стимул — применяется к обожженной руке, то есть подвергшейся действию другой природы, жгучему раздражению огнем, но с очень похожим направлением, так и в случае с высококонцентрированным спиртом, который при нанесении на губы производит почти то же ощущение, что и приближение пламени, после чего обожженная кожа, если ее держали все время увлажненной спиртом, — в тяжелых случаях в течение нескольких часов, в более легких гораздо меньше, — полностью восстанавливается и навсегда излечивается от ожога. Таким образом, верно, что два раздражения, даже если они местные, не могут одновременно существовать в организме без того, чтобы одно из них не приостановило другое, если они не являются однородными, или одно удалило другое, если добавляемое раздражение в высокой степени подобно по действию и направлению.

Следовательно, для того чтобы излечить, мы должны просто противопоставить существующему неестественному болезненному раздражителю надлежащее лекарство, которое является другой болезнетворной силой, чье воздействие в высокой степени подобно тому, которое проявляет сама болезнь.

Так же, как еда необходима для здорового организма, так и лекарство, как установлено, благотворно при болезнях; однако лекарства сами по себе никогда не бывают безусловно полезными, но лишь в определенной степени.

Простые виды пищевых продуктов и напитков, употребляемые для утоления голода и жажды, поддерживают наши силы, заменяя то, что израсходовано в жизненных процессах, не нарушая функций наших органов и не нанося вред здоровью.

Однако те вещества, которые мы называем лекарствами, имеют совершенно противоположный характер. Они не питают, но являются неестественными раздражителями, пригодными только для того чтобы изменить наш здоровый организм, нарушить жизнь и функции органов и неблагоприятно воздействовать на ощущения; одним словом, они делают здорового больным.

Все без исключения лекарственные вещества обладают этим свойством³, и никакое вещество не является лекарством, если этим свойством не обладает.