Подобным образом (там же, февраль 1813) застарелый сифилис, который не поддавался различным ртутным препаратам (это была, по сути, ртутная болезнь!), был вылечен за четыре недели ammonia (лат. аммиак. — Прим. перев.), кроме которого ничего, действительно ничего, не применялось, за исключением камфары и опия! — И это "ничего"?
Эпилепсия (там же, март 1813) была вылечена за 14 месяцев одной валерианой, ничего другого не использовалось в то же время, лишь Oleum tartari per deliquium (лат. жидкое масло винного камня. — Прим. перев.), tinctura Colocynthidis (лат. настойка колоцинта. — Прим. перев.) и ванна с Acorus calamus (лат. аир. — Прим. перев.), мятой и другими ароматическими веществами (с. 52–53). Это называется "ничего"?
В другом случае эпилепсии (там же, стр. 57) излечила только одна валериана, но использовалось, кроме того, полторы унции листьев граната. И это "ничего"?
Безумие и нимфомания, как сказано, были вылечены только благодаря питью холодной воды (там же, январь 1814). Но валериану и tinctura Chinae Whyttii (лат. настойка хины Витта. — Прим. перев.) (стр. 12) очень предусмотрительно назначали вместе с водой, чтобы действие холодной воды было настолько замаскировано, что стало неузнаваемым; и то же самое произошло с другим пациентом, который использовал эти же мощные адъюванты, только реже (стр. 16).
Таймон (там же, август 1814, стр. 38) утверждает, что кровопускание при обмороке, как он выяснил, является спецификом при гидрофобии. Но посмотрите! Он дает в то же самое время 300 капель настойки опия в клизмах каждые два часа, и растирает драхму ртутной мази каждые три часа. Разве это доказывает, что именно кровопускание является единственно верным средством при гидрофобии?
Подобным же образом (там же, апрель 1814) кровопускание, за которым последовал часовый обморок, излечило, как сказано, исключительно и специфически, случай гидрофобии; в то же время (стр. 102) назначались сильные дозы опиума, порошок Джеймса и каломель, пока не началось слюнотечение. Это "ничего"?
Если случай (там же, июль 1815, стр. 8–16) должен быть доказательством эффективности кровопускания при обмороке в уже развившейся гидрофобии, как это видится автору, не следовало применять Cantharides (лат. шпанские мушки. — Прим. перев.), а еще меньше была нужда втирать каждые два часа ртутную мазь и использовать большие дозы каломели и опия, назначаемых до тех пор, пока не наступило сильное слюнотечение. Смехотворно, когда автор добавляет (стр. 20), что "каломель была едва ли необходима".
Это искусство беззаконного присвоения чести излечения любимому лекарству при одновременном применении и других, не менее мощных препаратов, которые во всяком случае могут претендовать на свою долю, врачи превратили в установившийся обычай; принято, чтобы учтивый читатель закрыл глаза и позволил автору объявлять все вторичные средства неактивными.
В сообщении о случае столбняка (там же, сентябрь 1814, стр. 119), который был излечен одними обливаниями холодной водой, говорится, что одновременно использовался и опиум; "но так как пациент сам считает выздоровление следствием только обливаний, выздоровление следует приписать только обливаниям". Вот что я называю чистым источником, с помощью которого изучают свойства лекарства!
Таким же образом (там же, сентябрь 1815, стр. 128) установлена целительная сила поташа при крупе1, но вместе с ним использовались очень сильные вещества; например, в начале (предполагаемой?) болезни состояние двух детей улучшилось от соли винного камня в настое корня сенеги. Не получилось ли так, что то, что свойственно двум веществам, приписано одному, поташу? Откуда берется такая неслыханная система логики?