Приехав из Женевы совсем еще зеленым, изучавшим гомеопатию по "Катехизису" Дьюи и "Органону" Ганемана, но, скорее, больше по "Достоверной терапии" Зифферта, я считал, что полностью разбираюсь в этом методе, тем более что за моими плечами есть успешные излечения, пусть иногда совершенные и не без помощи д-ра Дюпра из Женевы, к которому я обращался за советом в трудных случаях.

Д-р Вир (позже я узнал, что он был личным врачом английской королевы и всей королевской семьи) со своими ассистентами, среди которых была Маргарет Тайлер и несколько студентов в белых халатах, остановились у постели новой больной. Вир склонился над ней и принялся задавать бессчетное количество вопросов — едва она успевала ответить на один, как тут же следовал другой. Поначалу меня впечатлила методика, обилие и разнообразие вопросов, но потом я заметил, что у этой больной имеется глубокая трещина на границе губ и кожи в углу рта с правой стороны. Я вспомнил похожий случай, когда помимо других разнообразных симптомов имел место именно этот симптом, а известный врач-гомеопат, затрудняясь найти подходящее лекарство, сказал мне: "Здесь все же понадобится Condurango". Д-р Вир опрашивал больную почти двадцать минут, и было видно, что он не может определиться с лекарством, и вот я, ощущая превосходство своих знаний, сказал: "Разве вы не видите, что это типичный случай Condurango?" Он повернулся ко мне и без малейшей иронии или упрека очень вежливо ответил, обращаясь ко всем: "Я вас благодарю, месье, обсудим это чуть позже". Все присутствующие на обходе стали смотреть на меня с каким-то уважением, как будто хотели сказать: "Вот кто у нас разбирается в Материи медике!", ведь именно такое впечатление когда-то давно произвел и на меня тот доктор, что назначил это лекарство. Но теперь до конца обхода д-р Вир почти для каждого пациента интересовался моим мнением. Я чувствовал себя неловко, нередко стушевывался, но, с другой стороны, был польщен, что мое мнение вызывает интерес, и никто надо мной не насмехается.

Обход закончился и мы спустились в кабинет, где и наступил час расплаты. "Давайте рассмотрим, — сказал мне сэр Джон Вир, — почему в этом случае надо назначить Condurango?"

— Потому что имеется трещина в углу рта.

— А что мы будем делать со всеми другими симптомами, о которых пациентка нам рассказала?

— О, это не имеет значения, —сказал я. — Помимо этого симптома есть картина языка, где некоторые участки как бы ободраны, а также несколько желудочных симптомов, но это никак не изменит выбора Condurango, поскольку у него имеется эта характерная трещина.

— Хорошо, — сказал он, — давайте рассмотрим случай подробнее.

Тогда он открыл книгу, похожую на большую библию, там было не меньше полутора тысяч страниц, и спросил меня, знаком ли я с ней.

— Нет, — ответил я смущенно. — Неужели гомеопаты пишут такие огромные тома?

— Это реперторий Кента, — ответил он и показал мне на стр. 357 помимо Condurango еще двадцать два лекарства, имеющие эти трещины в углу рта. Я был смущен и поражен. Он очень быстро разрушил мою самоуверенность и иллюзии, оставаясь при этом доброжелательным, но убедительным. Он доказал мне, что это был случай Sepia, потому что благодаря опросу ему удалось различить некоторые симптомы, каждый из которых обладал особой значимостью, что необходимо было учесть, а я проигнорировал их, считая, что одного выраженного объективного симптома всегда достаточно для выбора лекарства. Он объяснил мне, что следует также провести иерархическую классификацию полученных симптомов и выбрать лекарство, соответствующее не только одному симптому, а тем симптомам, что дают подлинную характеристику больного. С удивившей меня логикой он разъяснил принципы и правила этого подхода и доказал, что это может быть Sepia и только Sepia, поскольку именно она представляет совокупность главных симптомов, но отнюдь не Condurango с его единственным наружным симптомом, при том что Sepia есть и среди этих двадцати двух лекарств, что применяются при трещинах в углах рта. Это был лучший урок скромности и смирения в моей жизни. Я показал свое невежество и был изобличен, но при этом не был унижен, хотя тогда я еще не обратился окончательно в "новую веру".