Второй способ лечить болезни лекарствами состоит в употреблении деятеля, могущего видоизменить существующее расстройство здоровья (болезнь или ее самые выдающиеся симптомы) энантиопатическим, антипатическим или противоположным образом (паллиативное употребление лекарства). Такое употребление, как это легко доказать, не может дать прочного излечения болезни, потому что расстройство неизбежно вскоре опять появляется, и даже в ожесточенной степени. Совершающийся при этом процесс таков: согласно чудесной предусмотрительности природы, живые органические существа не подчиняются законам, которым подлежит неорганическая (мертвая) физическая материя; они не воспринимают, подобно ей, пассивно влияния внешних деятелей и не поддаются, подобно ей, без борьбы внешним впечатлениям, а стремятся возбудить противоположный им эффект1. Живое человеческое тело вначале, правда, изменяется от действия физических сил, но это изменение не бывает в нем постоянным, подобно изменению в неорганических веществах (каким оно должно бы было быть, если бы лекарственная сила, действующая противоположно болезни, могла произвести постоянное влияние, прочную пользу); наоборот, живой человеческий организм по антагонизму стремится развить в себе как раз противоположное расстройству, первоначально вызванному извне2. Так, например, рука, которую довольно долго продержали в ледяной воде, будучи вынута, не остается холодной, и не только принимает температуру окружающего ее воздуха, как сделал бы каменный (мертвый) шар, или возвращается к температуре остального тела, нет, чем холоднее была вода и чем дольше она влияла на здоровую кожу руки, тем воспаленнее и горячее становится рука.
Поэтому лекарство, имеющее действие, противоположное симптомам болезни, изменит эти симптомы лишь на очень короткое время3 и очень скоро должно поддаться скрытому в живом теле антагонизму, который производит обратное состояние, т. е. состояние прямо противоположное тому временному обманчивому состоянию здоровья, какое получилось от паллиатива; состояние, соответствующее первоначальной болезни и составляющее прибавление к возвратившемуся неискорененному первоначальному расстройству и, следовательно, представляющее усиленную степень первоначальной болезни. Итак, болезнь непременно ожесточается после того как паллиатив, лекарство, действующее противоположным способом, истощило свое влияние4.
В хронических болезнях, настоящем пробном камне врачебного искусства, вред противоположно действующего лекарства (паллиатива) проявляется с особенной силой, так как, чтобы получить от него его обманчивое действие (лишь кратковременное подобие здоровья), приходится назначать это средство все в бóльших и бóльших дозах, часто очень опасных для жизни, а иногда даже смертельных5.
Следовательно, для получения действительно благотворного результата остается только третий способ, а именно: назначать в каждом случае такое средство, которое само по себе склонно вызвать в организме искусственную болезнь, подобную (гомеопатичную), лучше очень подобную данному случаю болезни. Что такой способ употребления лекарств есть, и необходимо должен быть, единственный лучший способ, может быть легко доказано рассуждением и было уже подтверждено как результатами, полученными врачами, практиковавшими согласно моему учению, так и повседневным опытом6.
Поэтому нетрудно познать те законы природы, на основании которых совершается и необходимо должно совершаться настоящее излечение болезней — гомеопатическое.
Первый из этих несомненных законов природы следующий: впечатлительность живого организма к естественным болезням несравненно слабее, чем к лекарственным болезням.
Множество порождающих болезнь причин ежедневно и ежечасно влияют на нас, но они не в силах расстроить равновесие здоровья или сделать здорового больным; жизнедеятельная сила внутри нас обыкновенно противодействует им, и человек остается здоровым. Мы заболеваем только в том случае, когда эти внешние вредные влияния очень сильны, и мы особенно подвержены им, но даже и в таком случае мы заболеваем серьезно лишь тогда, когда в нашем организме есть особенно впечатлительная, слабая сторона (предрасположение), делающая нас более склонными заболеть от существующей болезнетворной (простой или сложной) причины.
Если бы враждебные физические и психические силы в природе, называемые болезнетворными влияниями, обладали безусловной способностью расстраивать здоровье человека, то, будучи рассеяны повсюду, они не оставили бы никого здоровым; все были бы больны, и мы не имели бы понятия о здоровье. Но так как болезнь в сущности лишь исключительное состояние человеческого здоровья, и чтобы вызвать ее, необходимо соединение стольких условий и состояний как в отношении к болезнетворным силам, так и в отношении к индивидууму, на которого эти болезнетворные силы должны действовать, то следует, что подобные вредоносные причины так мало влияют на индивидуума, что они никогда не могут безусловно причинить ему болезнь, и что человеческий организм способен болезненно расстроиться лишь вследствие особенного предрасположения.
Совсем не то бывает при искусственных динамических силах, называемых нами лекарствами. Всякое настоящее лекарство действует всегда и при всех обстоятельствах на каждый живой организм и возбуждает в нем свойственные ему симптомы, так что очевидно, всякий живой человеческий организм должен неизбежно подвергаться лекарственной болезни и как бы заражаться, что, как хорошо известно, не случается при естественных болезнях7.
Опыт бесспорно доказывает, что человеческий организм гораздо более склонен подчиняться влиянию лекарственных сил и расстраиваться от них, чем влиянию вредоносных и заразных миазмов, или, что то же самое, что лекарственные силы обладают абсолютной способностью расстраивать человеческое здоровье, тогда как болезнетворные агенты обладают лишь весьма условной способностью, под которой первые могут оказать господствующее влияние.