Проф. Джеймс Т. Кент (США)
Перевод Андрея Полошака (Брянск)
Обычно на эту болезнь смотрят с ужасом, и совершенно обоснованно, поскольку для спасения ее жертв требуется больше, чем рядовые знания. Будет неверным сказать, что гомеопатия бессильна у постели таких больных. Гомеопатия излечивает все случаи, если организм еще жизнеспособен и назначение было грамотным. Предполагать или считать, что наш недостаток знаний — это общая причина столь многих неудач, будет одновременно и правдой, и неправдой. Правда в том, что среднему гомеопату требуется больше знаний, чем у него есть, иначе на исповеди или в своих докладах он будет вынужден признаться в нескольких смертях. Но утверждать, что от наших знаний и гомеопатии на ее нынешнем этапе развития не следует ожидать лучших результатов, означает говорить неправду.
Наша наука сейчас развита до идеальной степени, но отдельные врачи часто не могут грамотно и рассудительно использовать ее применительно к этой болезни и, следовательно, теряют множество пациентов.
Эта болезнь не всегда находится рядом с нами. Когда она приходит, обычно ее форма отличается от предыдущей, и к тому времени как врач внимательно изучит фазы эпидемии и подходящие препараты, болезнь уходит, оставляя ему свои суровые итоги, вызывающие огорчение и разочарование. Прилежный активно практикующий врач может, однако, соблюдая принципы и работая с Материей медикой, резко сократить список умерших пациентов, но нужно принять во внимание, что такой врач не делает назначение на каждый из симптомов, появляющихся вместе с болезнью.
Отважусь сказать, что если врач поспешно вбегает в палату, смотрит на язык, измеряет температуру, щупает пульс, смотрит горло, берет материал на посев, дезинфицирует помещение, назначает полоскание горла антисептиками и так далее, то в результате он окажется с очень внушительным списком смертей на руках. Также рискну заявить, что если врач входит в комнату больного, осматривает его и собирает все его симптомы, изучает обстановку в комнате и в доме, видит все преграды и прекрасно понимает понимает суть вещей, ждет и наблюдает за развитием болезни, пока все ее особенности не проявят себя; понимает, что настало время тщательно сверить симптомы болезни с симптомами, описанными в гомеопатической Материи медике, и знает, как выбрать потенцию, как назначить ее и когда прекратить прием лекарства, то список смертей у такого врача будет в высшей степени коротким.
Сколь многие из вас могут сказать такое о себе? Сколь многие из вас поступают так? Разве большинству из вас чужда мысль поскорее дать лекарство ребенку, пока ему не стало еще хуже? Разве большинство из вас не боится, что люди прогонят вас и позовут другого врача, если вы не предпримете немедленных действий? Скажите, в какой еще работе можно принести столько вреда, суетясь у постели такого серьезного больного, как это всем вам свойственно?
Если вы не виновны в таком поведении, то вы не обидитесь, но большинству из наших лучших людей не помешает услышать эти слова. Подходить к постели больного с дрожью и страхом, означает нести больному смерть. Подходить к постели больного с уверенностью, основанной на знаниях и доверии к нашим способам лечения, означает нести пациенту жизнь. Я не говорю, что вы не знаете принципов и Материи медики, но вы не призываете к этому знанию, когда это более всего необходимо. Действуя поспешно и испуганно, вы терпите неудачи, в то время как вам следует наблюдать и выжидать, понимать, что спешке нет места, и если болезнь еще не указала на лекарство, которое спасет больному жизнь, выжидайте, даже если вас регулярно приглашают к больному. Чтобы избежать ошибки, дайте болезни проявить себя и поставить свою печать на случае.
Ошибка при выборе первого препарата почти всегда означает смерть или по меньшей мере запутывает случай. Будет чрезвычайно странно, если вы, столь искушенные в искусстве исцеления, назначите первый препарат, который будет настолько далек от подобия, что не сработает.