Многие пациенты просят диагноз, спрашивают ваше мнение относительно того, что с ними происходит. Ваш ответ, разумеется, будет таким: "Вы рассказали мне обо всех своих отклонениях от состояния здоровья и всех нарушениях, о которых вам известно? — Да. — В таком случае, вот эти записи — ваш диагноз".
Конечно же, вы отметите структурные изменения и при необходимости расскажете о них пациенту, но они всегда результат болезни и не являются ее истинным образом.
При туберкулезе, зернистой болезни почек и т. д. вы видите такие результаты, но не образ болезни, а потому и не симптомы для назначения. Ганеман никогда не препятствовал изучению патологии, анатомии или других наук, но в первую очередь всегда демонстрировал нам образ болезни, приведшей к этим результатам, и рекомендовал не допускать ошибок и не основывать назначение на чем-либо, кроме симптомов.
Ни один человек, неспособный видеть такую природу расстройства в окружающих его заболеваниях, не достиг величия.
Я считаю себя центром, вокруг которого по своим орбитам вращаются пациенты, и внутренний круг этих орбит в действительности проходит совсем рядом со мной. Это самые разумные, самые благодарные, самые доступные из наших великих истин, и самые дорогие для меня из тех, с которыми мне приходится иметь дело. Я друг, которому они доверяют; они любят меня, а я люблю их. Мы получаем удовольствие от общения друг с другом. Снаружи этого круга есть еще один круг, отодвинутый чуть дальше, круг немного менее разумных пациентов, для которых я могу сделать чуть меньше. Еще дальше есть еще один круг, и еще, и еще; и так вплоть до внешнего круга, круга невежд, для которых я могу сделать меньше всего, но даже для них я могу сделать больше, чем старая школа; больше, чем любой другой метод. В этой среде мы никогда не добьемся блестящих излечений, никогда не выполним работу мастерски. Великие дела свершаются именно во внутреннем круге, наиболее близком к нашему собственному сознанию.
Скажу вам, господа, что практикуя гомеопатию так, как мы желаем это делать, мы в силах изменить саму моральную природу человека, ослабить его страсти и дать ему возможность ими управлять, предотвратить развитие озлобленности в молодежи и вернуть больному природное состояние сравнительного здоровья.
Еще один момент, и я закончу. Вы, конечно же, видели, что тот, кто постоянно гоняется за новыми препаратами, в патогенезе которых изучено и записано лишь несколько симптомов, и забывает о многих препаратах, известных нам гораздо лучше благодаря нашим собственным записям и прувингам, — такой человек с каждым днем все больше и больше разочаровывается в своей работе, начинает прибегать к сомнительным методам и в конце концов превращается в полукровку; так уговорите вашу молодежь опрашивать своих пациентов и добросовестно записывать прогресс лечения, и через некоторое время они станут теми, кем мы все стремимся стать — мастерами гомеопатического назначения.
Д-р Д.: Я не хотел бы, чтобы было записано, что я противоречу Ганеману, но приведите примеры случаев, в которых такая скурпулезность не представляется необходимой.
Д-р Кент: Если в одном случае вы дали пациенту Colocynthis, а в другом случае вы дали этому же пациенту Cuprum, а в третьем что-то еще, мы начинаем видеть взаимосвязи препаратов. Как гомеопаты прошлого сохранили факты о том, что один препарат хорошо следует за другим или же с каким-либо несовместим? Только путем тщательнейшего ведения записей и выбора препаратов.