Когда речь идет о принципах, между людьми не должно быть разногласий. Зачастую правда глубоко ранит и вынуждает людей спорить, и такие раны редко залечиваются с первой попытки или без потери крови. Споры редко учат того, кто не ищет правду. Разумный человек принимает правду, потому что он готов к этому и потому что это правда. Больной приходит к ней в болезни, после того, как все испытанное ранее не принесло результата, и его разум открыт для нового, однако старый и закоснелый последователь традиционных методов приходит уже готовым дать отпор, и его эгоизм и фанатизм нельзя победить. Для такого человека солнечный свет темен как дым.
Ганеман сформулировал принципы гомеопатического лечения. До него звучали отдельные утверждения, показывающие проблески правды, но эти проблески были недостаточно яркими, чтобы их можно было организовать в принципы. Он же свел правила практики в "Органон" и "Хронические болезни" таким образом, что систему гомеопатической терапевтики можно считать законченной.
Гомеопатия зиждется не на теории или убеждениях, но на фактах. Гипотезам и рассуждениям нет места в трудах, от изучения которых зависит человеческая жизнь. Конечно же, теоретик от медицины не имеет возможности принять во внимание медицинские факты, потому что он не знает таких фактов; поэтому он считает, что рвота может быть вызвана расстройством умственной деятельности или застоем в печени, или идет от матки, и так далее до бесконечности. Теоретику более чем кому-либо другому свойственно считать, что значимость точного диагноза велика, и тем не менее каждая гипотеза показывает зыбкую основу его ложных умозаключений.
Умы, извращенные ложными суждениями, велики числом, и лишь изменчивые взгляды превосходят их численно; их путь зыбок и извилист, потому что смятение, блуждания и неясность мысли не позволяют им выбрать курс последовательных действий. Они не видят показанного препарата, но лишь непрерывный водоворот медикаментов. Их приемные заставлены бутылками, а желудки их пациентов растянуты слишком многим, от домашних лечебных отваров до ирландского рагу.
Чем точнее диагноз и чем основательнее его базис, тем ошибочней основанное на нем назначение. Диагносты хуже всех умеют назначать лекарства, но несмотря на все это, блестящее искусство давать имена болезням является безвредным.
Однако следует понимать, что диагноз не раскрывает природу болезни и не указывает на лекарство. Диагноз — это название для внешних, периферийных симптомов, в то время как чтобы найти целительное лекарство, нужно постичь внутреннюю природу болезни через особые, характерные признаки и симптомы ("Органон" § 6 –8).
Высшая степень такой проницательности позволяет выбирать в высшей степени подобные лекарства и, следовательно, достичь высших результатов в целительном искусстве.
Если взять какую-нибудь болезнь, мы увидим, что мнений о ней столько же, сколько и докторов. Даже сегодня, в дни медицинского просвещения, взгляды медиков меняются с быстротой молнии, а больной блуждает по большому городу от одного медицинского светила к другому и получает лишь дорогостоящие, но никчемные диагнозы. Это не было бы так опасно, если бы не факт: предполагается, что лечение должно основываться на диагнозе. К счастью для пациента и врача предположение не является преступлением.
Наш Чепмен с помощью своей проверочной истории болезни показал, что и в простейшем случае не бывает двух одинаковых назначений, даже если в дело вовлечены лучшие умы аллопатии. Новая школа показала совершенно другой результат, поскольку все врачи назвали одно и то же лекарство. Одну и ту же проверку нельзя провести с одинаковым результатом.
За последние 25 лет эпидемии показали замечательное сходство методов и лекарств. Комиссия по желтой лихорадке описывает достоверность методов и результатов в статистических отчетах по Мемфису и Новому Орлеану. Эти люди не были связаны друг с другом. Своим трудом они добились результатов, показывающих, что их вдохновляли принципы, поскольку в разных городах для одних и тех же симптомов использовались одни и те же лекарства со схожими результатами. Точность методов и повсеместное назначение одинаковых препаратов на одинаковые симптомы с помощью старой доброй Материи медики, которая с возрастом лишь становится лучше, — вот что нужно сказать людям, если мы хотим, чтобы нас услышали.