Единственно возможный способ следовать вышеописанному направлению мысли и таким образом создать терапевтическую систему, это испытания препаратов в соответствии с учением Ганемана.
Теперь мы ясно видим, что имеется в виду под испытанием препаратов, и можем дать этому процессу следующее определение: испытание препаратов — это соединение силы определенного лекарства с жизненной силой человека, где определенное лекарство накладывает свой отпечаток на человека, производя изменения в его жизненном порядке, нарушая ощущения, работу психики и функционирование органов.
Когда достаточное количество испытателей записали ощущения, психические изменения и нарушения функций, и можно говорить, что препарат вызвал изменения в каждом органе и части тела человека, а также в его психической сфере, мы можем считать препарат испытанным; возможно, выявлены не все его симптомы, но для нас таких испытаний достаточно. Другими словами, мы получили образ препарата.
Затем мы узнаем, что именно выявилось в человеке под влиянием соединения этих сил.
Когда разумный, рациональный врач полностью рассмотрел этот особенный и совершенный образ человека, становится возможным полностью понять природу болезни, которую способен излечить этот препарат.
Здесь возникает опасность использования препаратов, о которых известно, что они воздействуют лишь на один орган, поскольку препарат является целительным лекарством только в том случае, если он способен вызвать симптомы у человека вообще, причем подобные тем, что могут развиться у человека самостоятельно.
Препарат находит свое место в человеке и развивает свою собственную природу, но если в нем нет той составляющей, которая может пробудиться и наложить такой отпечаток на человека, то этот препарат не сможет вызвать такие симптомы.
Следовательно, образ человека существует во всех растительных и земных элементах, и если у человека наблюдается такая восприимчивость, то можно проводить испытание, но если в момент испытания у человека не наблюдается соответствующий образ, такой человек будет устойчив к воздействию препарата, если только не проводить испытания, повышая дозы. Такие испытания нежелательны, поскольку они навязывают одному органу симптомы, которые настолько не похожи на естественную болезнь, что рациональный врач не увидит в них образ человека, зацепится за наблюдение искусственной болезни, и это приведет его к периферии, крайним проявлениям, а именно патологической анатомии, но не к рациональному изучению Материи медики. По этой причине многие наши прувинги удивительно дефектны. Ганемановские препараты останутся с нами навсегда, поскольку они всесторонне испытаны в различных разведениях и на людях с различной восприимчивостью.
Исследование эпидемии ничем не отличается от рассмотрения подобного количества испытателей. В обоих случаях этапы пути, ведущего от всей группы к отдельным людям, одинаковы.
Работу следует строить так: когда некая эпидемия или эндемическое заболевание обрушивается на ту или иную местность, следует собрать и записать максимально возможное число случаев; далее их следует оформить в ганемановской схеме, и каждый симптом следует поместить под заголовок области или части тела, чтобы превалирующую болезнь можно было рассмотреть собирательно как цельную единицу или как образ человека, чтобы представить, будто один человек страдает от всех выявленных симптомов. Такой же способ, будучи применен к большой группе испытателей, представит нам совокупность симптомов так, словно они были прочувствованы и записаны одним человеком, и в этом случае мы сможем увидеть образ человека в совокупности симптомов.