Врач-эксперт сначала формирует в своем сознании образ больного человека, и уже потом берет в руки книгу или думает о препарате.
Сначала он в совершенстве изучает болезнь, и уже потом ищет ее подобие.
Мы должны избегать той путаницы, которая часто возникает у думающих старым способом, которые не знают, как назвать болезнь и что считать лишь результатом болезни.
Мне, пропагандирующему вышеописанный принцип, однажды был задан вопрос: как же быть с анамнезом эпилепсии, болезни Брайта, диабета и прочих так называемых болезней, список которых был составлен старой нозологией. В первую очередь следует понять, что эти так называемые болезни являются не болезнями в гомеопатическом смысле этого слова, а результатами болезней, известных как миазмы. Псора, сифилис и сикоз — это те хронические миазмы, которые следует представить схематически, и такое представление включает в себя симптомы всех трех из них. Таким образом, у нас есть основание для дальнейшей работы, и тщательно изучив излечимых пациентов, мы сможем излечить их, прежде чем изменения станут структурными. Попытка составить план работы с результатами болезни может лишь потерпеть неудачу, поскольку группа (испытателей) работала не с фрагментами. Мы видим практическую иллюстрацию этому, когда вспоминаем о предвидении Ганемана, о том, как он увидел, что холера напоминает Cuprum, Camphora и Veratrum. Он увидел это, оперируя общими понятиями. Когда возникнет эпидемия гриппа, последователь Ганемана будет бороться с ней естественным способом: он тщательно, по старой схеме, выпишет симптомы двадцати случаев, или около того, чем больше, тем лучше; затем, после тщательного анализа с помощью реперториев, составит полный анамнез всех препаратов. Те из них, у которых будет выявлено яркое подобие болезни, составят исходную группу для лечения эпидемии. Препараты вне этой группы понадобятся врачу лишь иногда. Но никто не в силах предсказать, какой именно препарат из этой группы понадобится для каждого отдельного случая. В спешке, когда за день нужно посетить множество больных, врач, знающий конституцию своих пациентов, выиграет много времени, пользуясь этой группой для подбора больному нужного препарата. В большинстве случаев найденный препарат будет принадлежать к этой группе. Один пациент будет страдать от симптомов, характеризующих один препарат из этой группы, другой тем же способом покажет, что ему нужен другой препарат. Поскольку не бывает двух одинаковых пациентов, вы не встретите двух людей, которые продемонстрируют полностью сходные особые симптомы. Хотя некоторым пациентам может быть нужен один и тот же препарат, каждый из них покажет это своим особым набором симптомов.
Когда мы хорошо поймем эти особенности, нам станет ясно, почему каждый испытуемый вносит свой вклад в огромный образ, позволяющий сопоставить болезнь с образом человека.
Итак, поскольку схожие причины вызывают схожие следствия, и поскольку причины естественных болезней так и не были открыты, мы можем рассуждать только на основании следствий естественных причин, так же, как мы делаем это с искусственными причинами.
Ганеман в § 16 "Органона" говорит, что воздействовать на жизненный принцип можно лишь с помощью атаки динамических или нематериальных агентов. Это следует принять как истину. Чтобы доказать ложность этого утверждения, нам нужно доказать, что скарлатина, корь, ветряная оспа и вообще все острые инфекции и заразные болезни атакуют организм средствами, отличными от нематериальных. Научная школа медицины, со всеми ее инструментами, со всеми ее стараниями и амбициями, так и не смогла подтвердить свои материальные гипотезы. Следовательно, утверждение Ганемана нужно принять как истину. Чем динамичнее сила, тем больше отношения она имеет к жизни, и наоборот. Септический вирус динамичен, поскольку он был оживлен или динамизирован в лаборатории природы.
Это продукт жизни, действующий на вещество, и самыми динамичными токсинами являются ферменты животного происхождения и трупные яды; вне зависимости от их концентрации, они существуют в высокодинамичной форме.
Жидкости и вещества, ферменты, трупные яды и т. д., являются вирусами, динамическими причинами установленных болезней; они являются первоисточником всех видов бактерий. Не следует оспаривать тот факт, что микроскопическая бактерия не может передать человеческому телу то же количество жидкой динамической субстанции, способное принести вред и неудобства человеку, что и муха, собака или слон.
Жидкости, содержащие бактерии, о которых хорошо известно, что они вызывают болезнь, можно развести до такой степени, что в них нельзя будет обнаружить бактерии, и тем не менее такая жидкость столь же активна и способна вызвать свой тип болезни, как и когда она была населена микроскопическими организмами. Разница, конечно, есть — к разведенному вирусу должна быть восприимчивость, в то время как от концентрированного фермента, вступившего в контакт с ссадиной или введенного подкожно, заболеть может любой. Поняв это положение, испытатель Материи медики готов к рассмотрению различия между испытанием физических доз препаратов и их потенцированных форм. Но поскольку в лекарствах нет бактерий и, будучи тщательно выбраны, они являются такими же мощными возбудителями болезней, что и ферменты, мы сразу же увидим, что болезнь вызывают не бактерии, находящиеся в концентрированном вирусе, а сам вирус.