Следует заметить, что хотя наш закон — это неизменный факт, мы должны помнить, что наша школа не должна быть неизменной. Закон является полным и совершенным; наше знание о степени его пользы очень неполно и несовершенно. Закон неизменен, школа прогрессирует. Эклектики, основывающиеся на зыбких песках теории, вынуждены постоянно менять основу, потому что каждая новая теория сотрясает их фундамент. Гомеопатам, чей фундамент — неизменный камень закона, никогда не придется менять основу. Итак, поскольку наш фундамент крепок, нам нужно лишь разрабатывать и улучшать надстройку.
Со времен Ганемана наши знания о сфере применения закона подобия и его пользе возросли; давайте же следить за тем, чтобы продолжать улучшения и всегда двигаться в правильном направлении. Закон, имея божественное происхождение, полон, совершенен и неизменен; школа, состоящая из людей, которым, как известно, свойственно ошибаться, неполна, несовершенна и подвержена изменениям. Многие охотно признают эти качества гомеопатического закона, но в то же время им нужно что-то большее; они хотят свободы, права "на свое мнение", возможности свободно использовать негомеопатические средства при лечении аномальных случаев, если, по их мнению, использование таковых необходимо.
Сегодня появляется столь сильный уклон в так называемый научный подход, что наша молодежь подвергается опасности быть вовлеченной в этот беспорядочный водоворот. Этот научный водоворот красиво выглядит, он так силен! Но что может относиться к медицинской науке, кроме знания, как исцелять больных? Если спросить научного врача, чтó он знает, он должен ответить: я знаю, как исцелять больных. Если он действительно это знает, то он обладает научными знаниями. Если же он не знает этого, а лишь притворяется, тогда он лицемер и мошенник. Велика ли ценность слова "научный", если все лицемеры от медицины используют его? Они кричат громче всех: "Мы используем научный подход!", "Мы учим науке!" Степень научности полностью зависит от знаний учителя, ибо поток не может течь выше своего источника. "Эклектики" заявляют, что их учение — самое научное, потому что они взяли лучшее из всех медицинских школ. Кто же привел их к этой великой мудрости? Претендуют ли они на обладание неким законом или некой философией, позволяющей им отделять зерна от плевел? Нет. Это находится вне области их притязаний. Они даже заявляют, что высочайшая степень эмпиризма есть высший порядок науки. Чем сильнее хаос и смятение, тем больше в них науки. Крики неверующих не укрепляют их научную позицию, поскольку они взывают лишь к микроскопу и здравому смыслу.
Здравый смысл всегда противопоставляется развитому интеллекту. Человек с неразвитым интеллектом скажет, что только осязаемая доза лекарства может избавить его от болезни, — это же здравый смысл. Порицающие нас отщепенцы используют те же аргументы, что и аллопаты, играющие на жажде веры и здравого смысла. Десятеро могут сказать "я не видел", один же скажет "а я видел!", и кому из этих одиннадцати поверят в самом строгом суде и позволят дать показания? Тому одному, который знает то, чего не знают десять. Десять человек заявляют, что пробовали использовать высокие разведения и не обнаружили их целительного действия. Что же они продемонстрировали? Ничего, кроме собственного невежества в способе использования этих разведений. Но они говорят, что добиваются успеха с низкими разведениями. Исходя из собственных размышлений, я не могу поверить в это. Логичным будет предположить, что врач, умеющий лечить с помощью высоких разведений, умеет использовать и низкие, но на практике нет примеров того, что врач умеет использовать низкие разведения, но терпит неудачу с высокими.
Те, кто знают, как выбрать препарат, уверены в этом препарате, и с каждым годом их знания преумножаются; те, кто не знают особенностей выбранного препарата, конечно же, не обладают уверенностью, необходимой для его успешного использования, и прибегают к другим средствам и другим лекарствам.
Недавно в медицинском журнале было заявлено, что существуют логические причины для отказа от гомеопатии и перехода к аллопатии, то есть для отказа от закона в пользу эмпиризма. Это мнение ошибочно, и у него нет никакой вразумительной основы. Для такого перехода есть всего лишь одна причина, а именно — несостоятельность! И эта несостоятельность относится не к гомеопатическому закону, а к тому, кто неспособен использовать его надлежащим образом. Всем свойственно ошибаться. Кто без греха, пусть первым бросит камень в наш закон. Что касается частых требований относительно свободы мнения и действий врача, мы заметим, что все мы связаны обязательствами перед законом; чем успешней твоя работа, чем большего ты добился, тем сильнее ты скован цепями ответственности. Лишь нищий в канаве волен делать, что ему вздумается. Никто не даст врачу гарантию успешной практики, если успех не обеспечен правильностью самой практики. Практикующий гомеопатию добьется гомеопатического успеха; практикующий аллопатию получит лишь скудные аллопатические результаты. Никакие выводы ученых сообществ не изменят это правило. Мы свободные люди, мы свободны поступать и практиковать как нам вздумается, но практика станет мерилом нашего успеха, и в соответствии с нашей практикой мы будем названы гомеопатами или эклектиками, и все мы знаем, что наибольшего успеха можно добиться только строгим соблюдением закона подобия, минимальной дозы и единственного препарата.
Гомеопатия Ганемана — это путь к величайшему успеху, величайшей свободе и величайшей славе. Нельзя практиковать эмпиризм и честно претендовать на звание гомеопата; говоря словами одного аллопата, такие люди "живут по лжи".
Эклектик — раб ошибок, гомеопат же свободен, ибо истина освободила его. Как сказал великий поэт, "свободен тот, кто истиной живет, другие же рабы" (строка из стихотворения английского поэта Вильяма Купера, 1731—1800. — Прим. перев.). Так пусть же наша ассоциация не станет прибежищем ложного учения и не одобрит, даже молчанием, любую его форму. Нужно четко понимать, что мы все как один полностью поддерживаем решения нашей ассоциации в том виде, в котором они были приняты. Мы заявили, что эти решения "целиком и полностью представляют врачебное мнение и практику" нашей ассоциации. Давайте покажем миру, что наше заявление серьезно. Мы несомненно считаем, что "Органон врачебного искусства" Ганемана — единственное истинное руководство врача. Давайте же не потерпим учений, которые хоть сколько-нибудь извращают или сокращают этот труд. Мы убеждены, что единственной основой для назначения является совокупность симптомов и препарат, прошедший прувинг. Давайте же не будем делать назначения на любой другой основе, ибо такое назначение не будет ни разумным, ни гомеопатическим. Мы не можем признать верным никакое учение, противоречащее этому фундаментальному принципу гомеопатической практики. Тот, кто рекомендует строить врачебное искусство на любой новой теории или любой другой основе, отличной от описанной этим законом, не является гомеопатом и не станет членом нашей ассоциации. Нельзя основывать успешную практику на патологических теориях. Неважно, учат ли эти теории делать назначение на патологическое состояние или на предположительную дискразию; оба этих назначения будут негомеопатичны и неудачны.
Именно прувинг препаратов, принятый Ганеманом, привнес в медицину два великих качества, а именно достоверность и предвидение. Мы уверены, что у больного препарат устранит те симптомы, которые он вызвал у здорового, и эта уверенность дает нам возможность прогнозировать еще до его назначения, что именно он излечит. Медицина в долгу перед Самуэлем Ганеманом за эти два важнейших качества — так давайте же не позволим нашим ошибкам разрушить выдающиеся результаты его труда.
Короче говоря, следует помнить, что основа гомеопатического назначения — симптомы пациента, вопрос дозы вторичен.