Этот параграф являет собой краеугольный камень доктрины ганнеманизма, и без него вся постройка рухнет; без этой финальной доктрины последователи Ганемана были бы там же, где и все отвергшие его учение — барахтались бы в болоте неопределенности и плыли по быстрым и мутным рекам догадок и разочарований.
Изучение § 16 подводит ясный итог представлениям великого философа о болезни.
Давайте же ступим на эту целину и посмотрим, куда нас направляют. Если мы принимаем учение, мы должны признать, что результаты болезни — повреждения, изменения в тканях — следует рассматривать не как первичные проявления болезни, но как ее следствие.
Молекулярные вибрации, или жизнедеятельность, суть предупреждение, что непрерывные проявления нарушений в жизни организма означают прогрессирующее умирание. Чтобы рассмотреть жизнь с позиций Ганемана как нормальную деятельность организма, мы должны рассмотреть эту нормальную деятельность, которую некая причина сделала ненормальной, то есть превратила в болезнь.
Единственным свидетельством наличия болезни являются ее определенные проявления, отклонения от нормального состояния, которые мы решили называть языком нарушений жизнедеятельности (§ 7), "отсюда совокупность этих симптомов, внешний, видимый образ внутренней природы болезни, то есть страдающей жизненной силы".
Локализация — это всегда вторичное состояние или же результат болезни, в то время как первичными проявлениями являются измененные чувства, ощущения.
Первичные проявления — измененные ощущения, часто остаются незаметными, как, например, при гонорее, но болезнь распространяется по организму в течение восьми дней, и в итоге появляется локализация в виде выделений.
То же относится ко всем контагиозным болезням и, насколько известно, ко всем болезням вообще. Если мы рассмотрим болезнь с любой другой точки зрения, когда она уже локализовалась, а затем подыщем для нее название, исходя из патологической анатомии или пораженного места, мы проследим ее лишь до того момента, когда она стала видимой, словно у нее не было причины, и станем изучать ее отношение к изменениям в клетках как нечто, у чего есть конец, но нет начала.
Но когда мы смотрим на изменения в тканях как на результат болезни, уместно спросить: что присуще, что свойственно этой болезни? Этот вопрос отправляет нас на ранний этап, когда не было изменений в тканях, но тем не менее мы найдем там достаточно проявлений, чтобы убедиться в том, что в невидимом царстве жизни не все было в порядке, хотя скальпелю делать было нечего.
Итак, нам нужно будет работать с этим предварительным этапом жизнедеятельности. Перед изменениями в тканях должна была быть некая причина патологических вибраций — условие патологической жизнедеятельности, иначе не произошло бы изменений в клетках.