Мне хотелось бы, чтобы приготовление высоких и особенно наивысших потенций не было столь утомительным и не отнимало бы столь много времени. Эта унылая рутина доставляет нам немало хлопот. К тому же во время процесса потенцирования нам нельзя думать о чем-то другом, поскольку мы считаем встряхивания. Когда мы выполняем однообразные процедуры, не стоит удивляться, что наш энтузиазм угасает преждевременно. Однако непоколебимое осознание того, что я изготавливаю лекарства для всего страждущего человечества и что никто другой не сможет их изготовить, укрепляет мой дух и оживляет телесные силы, и поэтому я не заслуживаю особых почестей, так как всего лишь исполняю свой долг.
Если кому-то недостаточно этих слов из личного письма столь достойного человека, то нам больше нечего добавить.
Примечание к (3). Упомянутые Йенихеном шесть препаратов действительно были высланы нашему другу Штапфу, который, учитывая пожелание автора, отослал мне некоторую их часть и вместе с этим переслал мне письмо, о котором мы сейчас говорим.
Примечание к (4). Йенихен также сохранял промежуточные потенции и впоследствии поделился с нами некоторыми из них. И это еще раз подтверждает, что Йенихен готовил потенции в точном соответствии с предписаниями Ганемана по сотенной шкале. Десятичная шкала была новшеством в те времена почти неизвестным, своевольно привнесенным молодыми гомеопатами, что никогда не вызывало и, вероятно, никогда не вызовет восторга у строгих приверженцев Ганемана, к которым относился и Йенихен. Но если, как можно предположить, Йенихен использовал методику по Корсакову, когда содержимое сосуда всякий раз выливается (если промежуточные потенции не сохраняются), и 99 или 100 капель каждый раз добавляются к тому количеству жидкости, что остается на стенках сосуда, то здесь нет большой разницы, поскольку пропорция остается такой же, как и при том дорогостоящем и ненужном способе, когда для каждой потенции требуется новая пробирка со спиртом.
Примечание к (5). Один лишь опыт, как Йенихен совершенно справедливо отмечает, может решить, где находится предел действия потенцированного лекарства. Но он не в состоянии был даже представить себе, насколько увеличивается сфера действия при каждом дополнительном потенцировании за счет пробуждения или развития все новых и пока нераспознанных сил. Такая удивительная и a priori невероятная истина может быть подтверждена опытом только тех немногих гомеопатов, которые на протяжении многих лет назначают высокие потенции и оставляют в своих регистрационных журналах точные записи. Что касается этой темы, то нам выпало немало печали от того, что в защите доктрины высоких потенций и их неоспоримых преимуществ мы больше не сможем рассчитывать на помощь и свидетельства двух наших друзей, ставших весьма известными на этом поприще — один из них (Гросс) умер, а другой (Штапф) больше не может продолжать работу. Тем не менее их вклад в создание трех томов "Neues Archiv für die homöopathische Heilkunst" остается сокровищем для потомков, и мы надеемся, что в свое время это приведет к дальнейшим исследованиям.
Примечание к (6). То, что Йенихен сообщает здесь о быстрой целительной силе высоких потенций, настолько безупречно правдиво и верно, что после многих лет наблюдений мы без всякого сомнения соглашаемся с этим. Но если это верно и признаётся абсолютно всеми, кто испытал их путем длительных наблюдений, то невозможно понять, каким образом те многие, кто не имеют опыта в этом вопросе, могут иметь основания объявить высокие динамизации эффективными при хронических болезнях, но не при острых, где зачастую очень важна быстрая помощь. И мы каждый день сталкиваемся с этим абсолютно ложным, ошибочным и не опирающимся на факты мнением, и все преподносится так, как будто его невозможно опровергнуть. Но если мы тщательнее проверим это абсурдное утверждение, то быстро поймем, что оно не опирается на опыт, и одно лишь бездумное подражание заставляет людей повторять такие утверждения человека, выдающего себя за мастера и не ожидающего возражений со стороны неискушенных. Эти тщеславные и наглые распространители неправды являются самыми опасными врагами Науки и заслуживают быть пригвожденными к позорному столбу как фальсификаторы.
Примечание к (7). Мы уже рассматривали эту тему в примечании к (2).
Примечание к (8). Попытки избавиться от этого нашего младенца оказались тщетными. Неудачливые убийцы добились лишь того, что младенца спрятали до лучших времен в тайное убежище, где доступ к нему будут иметь только немногие посвященные. Вероятно, в последние годы гомеопатия вошла в стадию брожения и очищения, что послужит отделению истины от неправды. Теперь каждый стал практиковать в соответствии с собственными мнениями и взглядами, что вполне естественно и понятно, даже если принципы не всегда самые верные. Однако постоянство не должно превращаться в упрямство, и решение в каждом случае должно оставаться за длительными экспериментами. Если опыт многократно подтверждает, что эти эксперименты верны, то одни лишь логические рассуждения не должны объявлять их ложными. Как мы в наши дни, оглядываясь назад, обсуждаем ошибки предшественников, точно так же потомки будут поступать и с нашими ошибками. Поэтому мы убеждены, что благодаря этому дитя Йенихена выйдет на свет из своего временного убежища и займет подобающее место.
Примечание к (9). О да! Эксперимент, и один лишь эксперимент должен привести к верному решению. А поскольку Ганеман всегда ссылается на опыт и предостерегает нас: "Повторяйте мои эксперименты, но только в точности", то это применимо ко всему, что утверждает и учит гомеопатия. В ее доктринах содержится немало положений, не только недоступных для понимания, но и кажущихся противоречащими здравому смыслу, однако теперь в них не сомневается ни один разумный гомеопат. Разве можно осудить Ганемана за то, что он отклонил небольшое дополнение к непонятной детали по той веской причине, что оно должно следовать из опыта?
Примечание к (10). Это сообщение было главным образом вызвано тем, что мы были первыми (в "Neues Archiv für homöopathische Therapie", № 2, стр. 36), кто уже в 1844 году публично заговорил о высокой 200-й потенции. Часть оппонентов этого направления, некоторые из которых живы и поныне, взяли за правило оскорблять меня и моих друзей Штапфа и Гросса, объявивших в этой статье о нашем согласии с идеей, которая осуждалась этими оппонентами и называлась ими неслыханной и иррациональной.