Allgemeine homöopathische Zeitung, B. LXVIII, S. 57
Перевод д-ра Сергея Бакштейна (Москва)
С глубокой скорбью мы публикуем статью уже покинувшего этот мир нашего Нестора гомеопатии. Эта последняя его работа писалась им в те дни, когда над ним уже нависала тень смерти. Его труды оживлял дух смирения и совершенствования, что в наибольшей степени проявляется и в этой статье. Будучи одним из самых верных учеников Ганемана, он не верил, что труд последнего уже завершен. Он жаждал совершенствования и работал для него, но искал его не снаружи, а внутри нашей особой науки, не в едких сатирических выпадах против других, тех, от кого нередко терпел нападки, но в мягких и достойных наставлениях. Он осознавал, что преследует самые благородные цели, и без всякого эгоизма посвятил бóльшую часть своей жизни изучению и развитию нашей гомеопатии. Новым, но, к
сожалению, последним, доказательством тому будет этот труд, который мы не могли не сопроводить несколькими вступительными словами, так как это будет последнее сообщение нашего любимого коллеги, демонстрирующее юношескую энергию и неослабевающую страсть к работе, которые воодушевляли мудреца на восьмидесятом году жизни. Поэтому мы приводим здесь не только обсуждаемую часть статьи, но всю ее целиком, ибо она содержит много интересных деталей.
Уважаемый друг и коллега!
Ускорив публикацию моей небольшой статьи о регистрационном журнале врача и поместив ее среди самых интересных работ (а не среди приложений) в Вашем уважаемом "Альгемайне хомёопатише цайтунг", Вы тем самым показали, что осознаёте важность предостережения, содержащегося в ней. Не нужно говорить Вам, ревностному приверженцу и помощнику нашей юной и многообещающей науки, как радует меня Ваше признание моих трудов. Чем больше становится у нас лжеучителей и чем громче они кричат о том, что их мудрость основана только на опыте, тогда как они сами зрелого опыта не имеют, тем более неотложным, как я полагаю, будет долг старых приверженцев нашей науки, воспитанных в ней, не опускать в бессилии рук, но бесстрашно предостерегать, советовать и обучать.
Я полностью осознаю этот долг, поскольку я, вероятно, единственный из оставшихся старейших учеников нашего ушедшего Мастера, и потому что дни мои сочтены. В начале следующего марта я вступлю в 80-й год жизни, а Вам известно, что Пифагор не считал людей в этом возрасте живыми, даже если они еще не умерли. Поэтому я должен использовать с наибольшей пользой то краткое время, что осталось мне. В связи с этим я занял нынешние долгие вечера написанием новой статьи для Вашего журнала, которую Вам и отправляю. В статье "Старые и новые вопросы" я попытался показать, опираясь на доступные источники, прогресс, которого наша наука достигла с момента ее возникновения и который многие молодые гомеопаты пытаются отрицать. Возможно, как раз пришло то время, чтобы вновь указать на эти бесспорные факты и привлечь внимание наших молодых (и также, возможно, и некоторых старых) коллег к немаловажной странице истории гомеопатии. Пусть же эти слова найдут своих непредвзятых слушателей.
Печать моего "Лечения лихорадок", рукопись которого находится в руках моего издателя Густава И. Пурфюрста, продвигается ужасающе медленно, и я лишь недавно получил десятый лист. [С сожалением добавим, что он не дожил до завершения публикации этой работы. — Прим. ред.] Этот труд может вызвать интерес у многих, поскольку он не только основывается на принципах чистой гомеопатии, но и приводит много фактов из практики, которые нелегко найти в любой другой монографии.
Поскольку Вы, несомненно, получаете все гомеопатические статьи и журналы, я просил бы Вас об одолжении кратко сообщать мне, какие из журналов этой страны благосклонно или неблагосклонно, но сообщили о моих "Афоризмах гомеопатии", а какие их не заметили совсем. [Из-за задержки других журналов мы можем сообщить лишь о последних таковых, о чем весьма сожалеем. — Прим. ред.]
Продолжая сообщение о Cocculus, о котором я писал в последний раз, могу теперь доложить, что он мало на что годен, хотя недавно я все же лечил нескольких пациентов с тяжелым тифом, которым требовалось это лекарство, и оно привело к улучшению. Из характерных симптомов, которые я обнаружил во всех случаях, когда Cocculus был показан и помог, лишь два симптома присутствовали постоянно, а именно 1. обесцвеченный стул, который отходит только днем, неважно, жидкий он или нормальный, и 2. Пациенты ночью, как и у Nux vom., имеют отличный сон и чувствуют себя гораздо лучше, чем днем. Поэтому в "Чистой Материи медике" (том I, стр. 172, 3-е изд.) для симптома 204 круглые скобки следует убрать.
Несомненно, Вы обеспокоены повсеместным распространением сикоза, причиной которого, по мнению Вольфа, является вакцинация. Мне бы хотелось знать, какие причины этому видят другие коллеги в Лейпциге. Что касается меня, то я полностью согласен с Вольфом в том, что касается хронических миазмов, хотя по-другому подхожу к лечению таких болезней. Но это может быть связано с тем, что мы редко встречаем чистый неосложненный и полностью первичный сикоз, и что Thuja настолько же не в состоянии излечить всю болезнь, насколько сера или ртуть, если применять только их, способны погасить хронические болезни другого рода. Однако я все более убеждаюсь в том, что многие ганемановские антипсорические лекарства в той или иной степени принадлежат к сфере сикоза и способны в полной мере проявить свое действие лишь там, где имеется сикотическая почва. То, что я говорил в прошлом году (на нашей встрече), все более подтверждается, и я думаю, что этот вопрос заслуживает тщательного изучения. Я мог бы привести несколько случаев с пациентами и их излечением, которого удавалось добиться, основываясь на этом принципе, что достаточно интересно.