Д-р Клеменс Мария Франц фон Бённингхаузен (Германия)
Neues Archiv für homöopathische Heilkunst, B. III, N. 3, S. 25, 1846
Перевод д-ра Сергея Бакштейна (Москва)
Когда мы встречаемся с категоричным отрицанием эффективности высоких потенций, нам следует вновь и вновь задуматься над высказыванием М. Герца: "Очень поздно мы осознаём, как много нужно жизненного опыта, чтобы говорить об истинном опыте". И это отрицание тем более достойно сожаления, если мы поверим сказанному другим мудрецом нашего времени: "Унция опыта стоит больше, чем фунт теории".
И хотя гомеопатия в этом отношении зашла не так далеко, как аллопатия, испытывающая все новые неразрешимые трудности из-за своей практики смешивания разных лекарств, что приводит к незнанию их первичного и последующего действия, тем не менее даже в гомеопатии трудности в приобретении истинного опыта преодолеваются непросто, когда мы видим, как одно и то же утверждение решительно поддерживается одними и напрочь отрицается другими. Там, где один отвергает какую-либо эффективность высоких потенций и насмехается над ними, другой восхваляет их действие и наделяет неоспоримым преимуществом перед низкими потенциями, причем обе стороны ссылаются на опыт. При этом между обоими спорящими имеется до сих пор не замеченная разница: сторонники высоких потенций напечатали о своем опыте настолько подробно, что мы в состоянии оценивать используемые средства, тогда как их оппоненты пропускают это и ограничиваются только общими положениями, из которых нельзя вынести ничего определенного об особых свойствах лекарств.
Эти споры отбрасывают нас ко временам зарождения гомеопатии, когда разгорелась война между ней и аллопатией, и последняя, как и сейчас, призывала мнимый опыт в свидетели своей правоты, пытаясь внушить сомнения в эффективности новой доктрины, чтобы низвергнуть ее. То, что говорилось тогда о несовершенстве многих так называемых способов приобретения этого самого опыта, остается верным и поныне. И теперь, как и в те времена, многие из оппонентов, вооруженные необходимым знанием Материи медики и проводившие свои наблюдения беспристрастно и непредвзято, если они действовали именно по этим правилам, осознают истинное положение вещей и поэтому переходят в другой лагерь. В то время 30-я потенция была не менее удивительна и невообразима для обычных умов, нежели 200-я потенция в наши дни, и мы долго слышали, что абсурдность гомеопатии заключается в том, что ее сторонники описывают силу действия высоких потенций Natrum muriaticum, тогда как мы ежедневно употребляем в пищу немалое количество соли. И здесь также опыт сражается с опытом — один опыт в фунтах против другого опыта, не имеющего почти никакого количественного измерения и, кроме того, подвергаемого сомнению из-за оплошностей неопытных гомеопатов в том, что касается количества атомов. Тем не менее правда была на стороне меньшинства, чего в наши дни никто не станет отрицать. Несомненно, Аристотель был прав, когда говорил: "Невежество может приблизиться к науке только через познание удивительного и невероятного в природе" ("Метафизика", I, 2). Соотношение сторонников высоких потенций и их противников примерно такое же, как было в те времена между гомеопатами и аллопатами. Но сейчас, как и тогда, количество не могло доказать, кто прав, и точно так же сейчас, как и тогда, нельзя заявлять, что истина лежит посредине, поскольку неправы будут обе стороны. Сейчас, как и тогда, решение должно быть доверено опыту, который будет основываться на сообщениях обо всех обстоятельствах, чтобы каждый эксперт смог вынести решение о пользе или ее отсутствии, что и станет прочным фундаментом, на который можно будет опереться. Последнее необходимо, чтобы мы поверили, ибо каждый гомеопат сможет продемонстрировать определенное количество примеров из своей практики, когда неудача объяснялась не недостаточной силой лекарства, а неверным выбором его. В этом споре о преимуществах разных потенций не ставится вопрос, способна ли та или иная потенция вообще производить исцеления. То, что и те, и другие имеют целительную силу, было доказано бесчисленными фактами, и этого нельзя отрицать, как нельзя отрицать и тот факт, что аллопатические смеси в частых приемах тоже могут действовать. Вопрос может ставиться лишь о том, какая потенция имеет преимущество не только в отношении принципа "cito, tuto et jucunde" (лат. быстро, мягко и окончательно — слова Ганемана из § 2 "Органона". — Прим. пер.), но и в отношении полноты и длительности исцеления. При острых болезнях этот вопрос не так важен, как при хронических, излечение которых может наиболее убедительно продемонстрировать верность метода. Острые болезни излечиваются сами по себе как с лекарствами, так и без них. Но это никак не относится к хроническим болезням, которые под действием лекарств могут даже менять свою форму, а под действием неправильных лекарств даже полностью исчезать, чтобы потом вернуться в виде такого же или иного (чаще более тяжелого) недуга, и ни один опытный врач не возьмет на себя смелость утверждать, что первая болезнь была и вправду излечена, а новая хроническая болезнь появилась впоследствии без всякой причины.
Лечение хронических болезней обычно требует больше времени, а после устранения всех симптомов требуется еще длительный период, прежде чем мы сможем с уверенностью сказать, что достигнуто полноценное и постоянное выздоровление; кроме того, нередко оказывается так, что достоверность излечения вызывает немало сомнений. Поэтому старые случаи излечений, доказанные самим временем, будут наиболее предпочтительными.
Последнее требование в наше время было бы почти невыполнимым, поскольку невозможно показать достаточное число старых исцелений высокими потенциями с достаточным сроком давности так, чтобы это гарантировало достоверный опыт, не обращайся мы к полезному опыту прошлого. Речь идет об экспериментах, которые несомненно проводили многие ныне живущие старые гомеопаты благодаря сообщению королевского советника Корсакова в первых выпусках "Архива" (XI, 2, стр. 87 и далее) и писали об этом в своих журналах. С того времени прошло уже от двенадцати до пятнадцати лет, когда эти высокие потенции почти не применялись, но многие из этих врачей будут еще наблюдать пациентов, лечившихся тогда. И хотя высокие потенции Корсакова никак нельзя сравнить по эффективности с потенциями Йенихена, мы тем не менее можем прийти к определенному заключению о прочности воздействий тех и других.
Что касается меня, то я тоже в те времена под влиянием своего друга д-ра Эгиди экспериментировал с высокими потенциями, но лишь при хронических болезнях, и результаты меня вполне удовлетворяли. Тем не менее взгляды нашего незабвенного Ганемана (о которых можно прочитать после этого сообщения в "Архиве"), а также некоторые особенности этих высоких потенций, которые, согласно моим нынешним взглядам, придают им больше ценности при лечении хронических болезней и которые я тогда не распознал и не оценил, а именно, необычно длительная продолжительность первичного и вторичного действия, повлияли на то, что я не придал внимания этому удивительному открытию. Лишь позднее я вернулся к высоким потенциям, когда стал лечить глубоко укоренившиеся хронические болезни либо сильно осложненные аллопатическим лечением, либо наследственные, и тогда я нашел возможность распознать великие силы высоких потенций по крайней мере при самых тяжелых заболеваниях, где наше искусство поначалу терпело неудачи.
И теперь, когда пришло время прекратить разногласия среди гомеопатов и раскол, в котором еще издавна борьба ведется не всегда приличным и допустимым оружием, я считаю, что не должен извиняться, в частности, за то, что попрошу коллег сообщать о результатах, полученных в давно прошедшие времена от назначения высоких потенций Корсакова, и за то, что начну с сообщения о моих случаях многолетней давности.