Д-р Клеменс Мария Франц фон Бённингхаузен (Германия)
Homeopathic Times (London), 1852, vol. 3, p. 655, 669, 683
Перевод д-ра Сергея Бакштейна (Москва)
Огромная лечебная ценность и эффективность высоких и наивысших разведений или, если выражаться правильнее, динамизация тщательно приготовленных гомеопатических лекарств, настолько аккуратно проверяется и убедительно доказывается некоторыми самыми опытными и честными гомеопатами, что нельзя не почувствовать удивления перед тем странным упрямством, с которым столь многие профессиональные гомеопаты не только отказываются использовать высокие разведения в своей практике, но даже a priori объявляют их абсолютно неэффективными и пытаются над ними насмехаться, если тем приписывается хоть малейшая лечебная ценность.
Пока ни один из тех, кто подверг этот вопрос единственно надежному испытанию, а именно опыту, не станет отрицать, что открытие высокой динамизации стало одним из самых удивительных этапов развития гомеопатической науки, а также что ни одно другое усовершенствование гомеопатической техники не может с ним сравниться.
Бессмертный Ганеман, чей талант порой кажется вдохновленным свыше, в последние годы жизни пришел к полной уверенности в эффективности высоких разведений, и поэтому некоторое время для приготовления своих лекарств следовал методике, отличной от той, что советовал в ранних трудах. Эти изменения он впоследствии представил общественности и намеревался рассказать о них в самом последнем издании своего "Органона".
Однако это издание, к сожалению, так и не увидело свет, хотя мне доподлинно известно из нескольких писем Ганемана, что он завершил эту работу, и что рукопись была уже готова для печати, когда его настигла смерть. Весь мир прекрасно знает, какие препятствия чинились для публикации этой самой главной работы. Но из тех же писем великого учителя, которыми он меня, к моей великой радости, удостаивал более четырнадцати лет (последнее из них продиктовано всего за два месяца до его кончины и подписано его уже дрожащей рукой), я хорошо знаю, чтó он думал о высоких динамизациях, и что он открыто хвалил мои и моих друзей (Штапфа и Гросса) наблюдения и работы, относящиеся к этой теме. Поэтому когда я попытался привлечь внимание практикующих гомеопатов к этой важной теме в статье, вышедшей в "Новых архивах гомеопатической медицины" (том I, № 2, стр. 36), это не было одним лишь безрассудным стремлением к новаторству. Мой друг Штапф дополнил эту статью заметками о нескольких своих и Гросса случаях, полностью подтверждающих мои воззрения и опыт.
Я считаю, что гомеопаты — во всяком случае те из них, которые утверждают, что с наибольшим успехом используют разведения до 30-го, — не имеют права a priori отвергать высокие разведения. Никто не отважится с уверенностью заявить, что материальная лечебная субстанция все еще присутствует в 20-м разведении. Практическому гомеопату известно, что не наблюдается ощутимой разницы в действии 18-го и 24-го разведений или 24-го и 30-го, хотя в материальном аспекте разница между ними, бесспорно, вполне ощутима. Одного этого факта может быть достаточно, чтобы убедительно доказать или во всяком случае предположить, что лекарственная сила лечебного агента хотя и (если позволительно использовать такое выражение) пребывает в материальных субстанциях, но никоим образом не является неотделимой от вещества или идентичной ему, и что этот таинственный принцип, ускользающий от власти химика, должен измеряться не по правилам взвешивания, но по своему развитию и распространению, близким скорее к невесомым явлениям (свету, теплу, электричеству, магнетизму).
В этом году я начал серии сравнительных экспериментов по воздействию на растения, материалы которых, сами по себе нейтральные, встряхивают или тщательно растирают вместе с субстанциями, оказывающими воздействие на рост растений. Эти эксперименты, которые я намереваюсь продолжать, уже сейчас дают положительные и самые убедительные результаты, показывающие, что растения очень восприимчивы к действию высоких разведений. Я предполагаю сделать краткую публикацию о моих экспериментах в этой области и о полученных результатах. Я искренне надеюсь, что эти результаты наконец-то смогут привести нас к новому доселе неизвестному закону, касающемуся живой природы, не менее поразительному, чем "similia similibus". Все эти опыты, если проводить их разумно и аккуратно, будут вопросами к природе, на которые "беспристрастный исследователь" несомненно получит ответ. Такие эксперименты гораздо ценнее, чем все бесчисленные "мнения" и теоретические взгляды, которые, по правде говоря, в основном стоят одни других, то есть ничего не стоят вообще.
Не забывая девиз нашего великого учителя "Audete sapere", каждый гомеопат, всем сердцем стремящийся к развитию нашей возвышенной науки, должен хотя бы снизойти до проверки опытом утверждений и предположений своих собратьев по профессии, вместо того чтобы a priori отвергать их лишь потому, что им не повезло соответствовать так называемому здравому смыслу, и сражаться с ними тем же незаконным (а зачастую бесчестным и непорядочным) оружием, какое ультра-аллопаты былых времен привыкли использовать против гомеопатии.