1 марта была назначена вторая доза Alum. met. 200 по той же схеме, и улучшение продолжалось, а поскольку месячные пришли без каких-либо сопутствующих расстройств, третью дозу я дал уже 5 марта. Согласно моему журналу, улучшение было постоянным и стабильным. Пациентка уже может проводить бóльшую часть дня на ногах и передвигается по дому при дневном свете. Она даже в состоянии без труда подниматься и спускаться по ступенькам. Однако она все еще не может идти с закрытыми глазами, постоянно отклоняется влево, как я обнаружил при осмотре. Она также не может идти в темноте без опоры.
10 марта снова Alum. met. 200 по той же схеме. Со стороны ног идет значительное улучшение, однако голос все еще пропадает по вечерам, а речь затруднена и утомительна. Поэтому я решил, что частое повторение этого лекарства без промежуточных средств не ускорит излечения. Так нередко бывает при хронических болезнях, когда симптомы лишь смягчаются, а кардинальных изменений не происходит.
15 марта я дал Natrum mur. 200, принимать по той же схеме. Результат был хороший, но не столь благоприятный, как при прошлом лекарстве. Вероятно, сходство между действием Natrum mur. и Alum. met. слишком велико, что можно наблюдать, если назначить один за другим два близких препарата через короткое время (например, сравните Ign., Nux vom. и Puls.). Тем не менее улучшение развивалось настолько быстро, что пациентка смогла без всяких усилий сама прийти ко мне на прием 21 марта. Теперь она получила Alumina 3000 (Йенихена), и вновь с выраженным улучшением. Только боли в спине и пояснице опять усилились. Таким образом, здесь действие не было столь специфическим, как у Alum. met.
28 марта она получила Caust. 200, который привел к исчезновению всех этих болей. При этом ее голос и речь также улучшились. С другой стороны, ощущение слабости в подошвах и ногах возросло, лишний раз доказывая, что это средство не полностью соответствует сущности сухотки спинного мозга.
11 апреля я снова вернулся к Alum. met. 200. Последние хоть сколько-нибудь заметные остатки болезни почти что исчезли, даже речь стала столь же звучной и четкой как у здоровой. Лишь в связи с редкими эпизодами онемения, появляющимися в основном вечером с преходящей потерей чувствительности в подошвах, 20 апреля я дал еще одну дозу Alum. met. 200, а 28 апреля одну дозу Pulsatilla 200, и, наконец, 7 мая одну дозу Sulphur 200. Все три лекарства были приняты по той же схеме, что и предыдущие. Последние признаки болезни полностью исчезли и больше ничего подобного у пациентки не возникало.
Я разобрал течение болезни у этой пациентки очень подробно, поскольку здесь проявляются особенности воздействия Alum. met. при истинной сухотке спинного мозга, так что я не вижу ощутимых противопоказаний для этого средства.
Поскольку прекрасно известно, что я привык использовать только высокие разведения и мельчайшие дозы, я не в состоянии как подтвердить, так и опровергнуть мнение о том, могут ли более низкие потенции этого лекарства, которое, как и многие другие, старая школа отвергает как инертное и неэффективное, иметь столь же великолепное и мощное воздействие. Ничего не докажет и тот факт, что я достигаю более полных и быстрых излечений даже в острейших ситуациях с помощью высоких потенций (с 1843 года), чем тогда, когда я пользовался низкими разведениями, поскольку длительная практика и лучшее знание Материи медики позволяют мне теперь в большинстве случаев находить самое подходящее лекарство. Но я по крайней мере неизменно уверен в том, что даже в самых трудных случаях можно достичь исцеления с помощью высоких потенций, и эти исцеления, особенно при хронических заболеваниях, будут надежнее и длительнее, чем при лечении низкими потенциями. Однако для того чтобы приобрести в этом больший опыт, я надеюсь, что некоторые из моих уважаемых коллег, предпочитающих низкие потенции, испытают Alum. met. при таком неизлечимом для аллопатии и точно диагностируемом заболевании как сухотка спинного мозга и сообщат о результатах. Только при независимых заболеваниях, имеющих специфические препараты для лечения, мы можем с уверенностью выявить преимущество высоких потенций над низкими. Как известно, это сделал Ганеман для Mercurius и Thuja, и лишь при таких обстоятельствах мы не можем выдвигать дальнейших возражений, когда опыт решает так или иначе.
И наконец, стоит упомянуть, что в последние годы особенно во Франции, под предводительством одного ученого гения развивается школа, которая хоть и считает себя гомеопатической, отвергает значимость использования симптомов, наблюдаемых у здоровых людей, и таким образом отрицает, что similia similibus является законом природы. Тем не менее открытие лекарства для сухотки спинного мозга происходит только и единственно из изучения Alumina (в "Хронических болезнях" Ганемана), поскольку только этот препарат среди всех прочих, которые до сих пор испытывались, представляет самые основные и типичные симптомы изучаемого заболевания. На самом деле мы вынуждены признать, что прувинги Alumina не относятся к лучшим из тех, что мы имеем, что многое здесь недоделано, а также немало (возвратных?) и вторичных симптомов перечислено среди основных. Многое в этих прувингах только начинает приобретать свою истинную ценность и точное подтверждение и дополнение через внимательную практику. Но именно через узнавание и установление этих бесполезных и зачастую отвлекающих симптомов, лишь мешающих изучению лекарства, врачи смогут убрать все ложное и бессмысленное из нашей Материи медики и расчистить кустарники, заслоняющие большие деревья, чтобы нам не заблудиться. И это на самом деле должно стать основной целью наших врачей.
У меня есть основания считать, что таким же способом мне удалось открыть основное средство от сахарного диабета, но я отложу сообщение на эту тему до тех пор, пока неоднократные опыты и эксперименты не рассеют последних сомнений.