В начале 1855 года возвратились прежние высыпания, но на это раз они прекратились в середине февраля. Менструации тоже вернулись, причем необычно обильные. Летом того же года она перенесла очень тяжелый грипп, который прошел через несколько дней, а вскоре последовал эпизод сильных кишечных спастических колик (быстро излеченных одной дозой Zincum). Затем наступил длительный период относительного здоровья.
Тем временем она перебралась в образовательное учреждение в 20 милях отсюда, где в середине сентября 1857 г. вновь заболела. У нее впервые возникли сильные головные боли с носовыми кровотечениями и обильные преждевременные менструации. Эти симптомы ухудшались вечером от движения, а также от любого физического или умственного напряжения. Bellad., Bryonia и Phosphor., каждый в высокой потенции и единственной дозе, излечили это состояние, за исключением нескольких симптомов, появляющихся вечером в теплом помещении, но и они прошли от такой же дозы Pulsatilla.
В середине января 1958 г. возникла новая жалоба, о которой учительница из того учреждения дала очень скудное и невнятное письменное сообщение. Согласно ему, у пациентки отмечались сильные боли в спине, ухудшающиеся от любого движения, исчезающие ночью, которые однажды сопровождались настоящими тоническими судорогами. Более в этом сообщении не удалось найти ничего важного. Nux vom. 200 в водном растворе три раза в день в течение трех дней вызвал "значительное и до сих пор продолжающееся улучшение", но теперь пациентка стала жаловаться на "боли в затылке и невозможность глотать", других подробностей не приводилось. Я назначил продолжать раствор Nux vom. шесть дней два раза в день утром и вечером по одной ложке.
Вторая доза Nux vom. не только не вызвала никакого эффекта, но (вроде бы) привела к возвращению боли в спине, и также было сообщено о новом симптоме, а именно "афонии", наиболее выраженной утром и вечером, что привело к неспособности "громко произнести хоть слово". Тогда же мне впервые и сообщили, что даже при приеме предыдущего лекарства речь днем уже была более затрудненной и напряженной как "от паралича языка", так что пациентка была вынуждена "ловить дыхание при каждом слове, и что она испытывала выраженное утомление даже от короткого разговора".
Caust. не произвел действия на эти нарушения, однако Sepia, назначенная спустя неделю, вызвала возвращение голоса на многие часы (как мне было сообщено), но все равно речь оставалась затрудненной и ослабленной. Другие симптомы остались практически такими же, по словам самой пациентки, ей "стало лишь чуть-чуть получше".
Одна доза Sulphur 200, посланная 3 февраля, вызвала появление головных болей (без описания) после полуночи с носовыми кровотечениями, уменьшающимися только если сесть в постели. Все остальные симптомы описывались стереотипной фразой "стало чуть-чуть получше", что косвенно говорило о том, что они остаются. Но не добавлялось ни единого слова, способного помочь выбрать точное лекарство.
В такой близкой к отчаянию ситуации я отправил 17 февраля одну дозу Belladonna 200, которую надлежало принять так же, как предыдущее лекарство, однако позднее я решил, что пациентку надо доставить сюда, чтобы я смог ее осмотреть. Это можно было сделать без проблем, учитывая небольшое расстояние, нас отделяющее, а также несомненно хроническую природу заболевания. Стоит отметить, что особенно среди пациентов высших классов и особенно при многосторонних сложных заболеваниях стереотипным эвфемизмом всегда бывает "чуть-чуть получше", при том что не наблюдается существенного развития улучшения, а напротив, все время появляются новые симптомы. Это весьма усложняет нашу задачу, поскольку не наводит на новые лекарства.
Мое настойчивое требование было удовлетворено, и пациентка была привезена сюда, а вечером 24 февраля я посетил ее. Велико же было мое удивление, когда я сразу же заметил отчетливые признаки истинной сухотки спинного мозга, на что до этого ничего не указывало. Основным симптомом всегда указывалась афония, которая очень редко наблюдается при этом заболевании, и поэтому не навела на размышления об истинном положении вещей, тогда как об уже далеко зашедшем параличе нижних конечностей вообще не было упомянуто ни в одном из писем. Когда я увидел пациентку, афония и вправду была очень выраженной, а речь настолько нечеткой, что приходилось наклоняться ухом ближе ко рту пациентки, чтобы разобрать шепот. Однако все другие симптомы настолько определенно говорили сами за себя, что ошибиться было невозможно, а последний симптом лишь подтверждал предположение, что заболевание спинного мозга зашло слишком далеко.
Вот на что я сразу обратил внимание и выделил для себя наиболее подробно.
Пациентка давно отмечает нарастающую слабость в нижних конечностях, которую она всегда связывала с болями в спине.