§ 84. Больной говорит о своих страданиях; его родные снова пересказывают, на что он жалуется, каков он был, и все, что они в нем заметили; врач видит, слушает и наблюдает собственными чувствами все явления, признаки и чрезвычайные случаи. Он записывает рассказ больного и особ, его окружающих, в точности сохраняя их выражения (2). Если можно, он дает спокойно докончить изложение, не мешая им, особенно если они не делают бесполезных отступлений, ибо всякая остановка сбивает рассказывающих, прерывая нить их мыслей, и в таком случае им не все приходит на память с такой верностью, как бы сначала хотелось рассказать. Только он должен просить, чтобы они с самого начала говорили не торопясь, дабы ему можно было следить за их рассказом и записывать его.
Комментарий 2. Указания из этого параграфа весьма полезны, их рекомендуется в точности соблюдать, особенно начинающим практикам. Опытный же врач, вооруженный приличным знанием "Чистой Материи медики", очень редко столкнется с такой ситуацией, когда надо будет неукоснительно следовать этим указаниям. На это уже обращалось внимание в предыдущих параграфах, когда говорилось, что "исследующий лишь сохраняет в памяти то, что применимо для данного случая". Но кроме представленного здесь отрывка, в "Органоне" имеются и другие, еще более четко предписывающие — как мы видим особенно в § 153,
дóлжно особенно и почти исключительно обращать внимание на припадки, наиболее замечательные, самостоятельные, резкие и характерные, ибо им-то особенно должны соответствовать сходные припадки в ряду явлений, происходящих от лекарства, если последнее должно быть самым целесообразным средством для лечения.
Поэтому обнаружение таких характерных симптомов должно стать основной задачей, и все исследования в этом направлении должны быть особо тщательно отражены в журнале. Один-единственный симптом такого рода, характерный и полный во всех отношениях, решает в выборе лекарства гораздо больше, чем бесконечная череда общих симптомов, присущих почти каждому пациенту и почти каждому испытанному лекарству. Умение замечать малые, но емкие образы болезни, которую затем легко будет распознать, приобретается лишь длительной практикой, стремлением сразу во время опроса понять важность каждой фразы пациента и оставить соответствующую запись. Тот, кто поймет этот метод, сможет довольно быстро приобрести навык в большинстве случаев значительно сокращать свои записи, не упуская ничего существенного, ничего того, что может подвергнуть опасности правильный выбор лекарства.
Такая емкая запись расскажет нам гораздо больше, чем описания (часто размерами с простыню), в которых, как мы нередко заметим, почти что отсутствует критический взгляд. Подробное углубление в эти дебри напоминает чтение исторических романов, столь модных в наше время, где сюжет базируется на реальных событиях, а детали (очень важные) навеяны фантазией автора. По крайней мере весьма сомнительно, что любой такой подробный отчет был сделан на основе записей врача при опросе пациента. Поэтому мы не придаем большого значения этим деталям, так как они не отражают точных слов пациента или его близких.
§ 85. При каждом новом обстоятельстве, объявленном больным или его родственниками, врач начинает новую строку, чтобы все припадки писались один под другим, каждый отдельно. Только таким образом будет он в состоянии делать дополнения к каждому припадку, о коем сначала могли бы рассказать ему слишком неудовлетворительно, а потом уже с большей ясностью (3).
Комментарий 3. У этого указания могут и должны быть нередкие исключения, особенно если болезнь содержит очень мало симптомов, в основном очень специфических, к которым почти что нечего добавить. В этих случаях выбор лекарств ограничивается лишь несколькими средствами, из которых легко выделить подходящее, если только время и условия ухудшения и улучшения ясно и четко обозначены.
§ 86. Когда упомянутые особы кончат все, что они желали высказать от самих себя, тогда врач присовокупляет к каждому припадку более точные определения, о коих осведомляется следующим образом: он перечитывает все сказанное больным и делает вопросы о каждом припадке особенно, и т. д.
§ 87. Таким образом, врач заставляет больного определить все припадки, объявленные ему прежде, никогда, однако, не подготовляя своим вопросом последующего ответа, так, чтобы больному оставалось говорить только "да" или "нет"1, ибо без этого больной был бы принужден утверждать то, что только вполовину истинно, или происходило совсем иначе; наконец, по беспечности или из желания сделать удовольствие врачу, он стал бы отрицать то, что в действительности было. Понятно, что ложные ответы, доставляя ложное понятие о болезни, могут обусловить неправильный образ лечения (4).
Комментарий 4. Предупреждение, содержащееся в этом параграфе, имеет важнейшее значение, и нам всегда необходимо помнить об этом. Слишком часто врач сразу после начала беседы приходит к мысли, что уже знает нужное средство. В такой ситуации опытный практик оказывается чаще, чем новичок, и поэтому начинает задавать вопросы, предполагающие ответ "да" или "нет". Если гомеопат попадает в такую ловушку, он может получить совсем или отчасти неверные симптомы, которые приведут его к ошибочному назначению. Поэтому добросовестный врач всегда будет избегать соблазна произвести впечатление мудреца, способного после нескольких вопросов понять все остальное. Нужно обладать достаточной долей самоотречения, чтобы предпочесть излечение собственным амбициям. Немало талантливых и опытных врачей разбились об эти скалы. Это особенно относится к наиболее распространенным болезням, когда кажется, что подобнейшим лекарством будет один из полихрестов. Пример этому можно найти в предисловии к моему "Терапевтическому справочнику" стр. с XVIII по XXII. И вот когда врач на первом приеме сделал неполные записи (или вообще их не сделал), а впоследствии, что неудивительно, не видит ожидаемых результатов, он тем больше сбивается с толку, чем менее полноценны его записи; он лишен базы, позволяющей обнаружить ошибку путем более тщательного уточнения симптомов и их особенностей. В таких случаях мы слишком часто видим попытки форсировать ситуацию путем повышения разведения или учащения повторов, что вполне соответствует подлинному аллопатическому методу, очень редко приводящему к успеху.