Д-р Адольф Липпе (США)
Перевод д-ра Александра Малышко (Ялта)
Критическая ошибка — выдавать Пенсильванский медицинский университет за гомеопатическое учебное заведение. Эту критическую ошибку совершил тот, кто теперь оправдывается на стр. 370 и 371 журнала "Хомиопатик физишэн" (август 1881 г.), подписываясь "Историк".
Внимание читателей этого журнала уже было привлечено к заявлению, сделанному "Историком" в материалах Всемирного гомеопатического конгресса 1876 года (стр. 801), о том, что Пенсильванский медицинский университет, пока он существовал, был гомеопатическим учебным заведением. Ранее было убедительно показано, что такое заявление является критической ошибкой, а его публикация заслуживает осуждения. "Историк" просит внести поправки, но не может доказать, что Пенсильванский медицинский университет, будучи аккредитованным медицинским учебным заведением, во время своего существования имел какую-либо связь с любой гомеопатической ассоциацией или школой. Напротив, очевидно, что упомянутый университет фактически был эклектической медицинской школой. Именно по этой причине в нем преподавали некую разновидность гомеопатии, помещая ее, как средний слой в сэндвиче, между другими популярными тогда методами лечения. То, что некая форма гомеопатии преподавалась в подобной школе, было вполне уместно. Но как может кто-либо, уважающий элементарную логику, на основании того, что карикатура на гомеопатию преподавалась в колледже, открыто проповедовавшем эклектизм, использовать этот факт как предлог вписать это учебное заведение в историю как гомеопатическое?
"Историк" приводит довод, что некоторые профессора и студенты стали гомеопатами. Где, скажите на милость, эти эклектики, после того как оставили собственные школы, должны были найти прибежище, как не под сенью древа "Свободы медицинского мнения и действия", посаженного в Чикаго 8 июня 1870 года?1 Единственным человеком, ответственным за публикацию утверждения о том, что Пенсильванский медицинский университет был гомеопатической школой, является ученый джентльмен, которому Американский институт гомеопатии доверил подготовку "Истории гомеопатии"2. Любой член института, хоть сколько-нибудь знакомый с подлинной историей гомеопатии, прекрасно понимает, что эта книга, мягко выражаясь, содержит бесчисленное количество ошибок и ложных утверждений. Принятие книги институтом могло быть истолковано составителем как всеобщее одобрение всего, что там написано. Если он так подумал, он совершил критическую ошибку. Если авторитетные представители института, хорошо осведомленные об этих искажениях истины в обсуждаемой книге, не стали их разоблачать и приняли книгу без возражений, то они совершили критическую ошибку.
Никто не ожидал, что "Историк" снова выступит в защиту своей позиции, и теперь мы должны задать вопрос: каковы его мотивы? "Историк", судя по всему, лично заинтересован в том, чтобы объявить Пенсильванский медицинский университет гомеопатическим институтом. Своим настойчивым и неуместным требованием вписать этот университет в историю как одно из гомеопатических учебных заведений он провоцирует новую волну споров. Это новое отклонение имеет большее значение, чем кажется на первый взгляд, и не заслуживало бы упоминания, если бы "Историк" без всякой необходимости не стал настойчиво добиваться признания, которое никому и в голову не приходило. Здесь не место подробно останавливаться на ранней истории эклектических школ в нашем городе, включая Медицинский колледж Пенсильвании, ни на различных уловках, с помощью которых его руководители избегали наказания по закону, ни на том, как в конце концов общественное мнение через средства массовой информации разоблачило самого дерзкого лидера этой школы и отправило его за решетку отвечать за свои преступления3. Перед нами простой вопрос: был ли Пенсильванский медицинский университет гомеопатическим институтом и заслуживает ли он упоминания как таковой в истории гомеопатии? Итак, какие признаки свидетельствуют о том, что перед нами гомеопатическое учреждение, гомеопатический колледж? Загляните в наши уставы, там вы найдете ответ. В уставах четко прописано, что помимо смежных медицинских дисциплин должна преподаваться гомеопатия. Почему? Потому что аллопатические школы не только игнорировали достижения гомеопатии в области терапии, но даже отказывались выдавать дипломы студентам-гомеопатам. Устав ныне почившего Пенсильванского медицинского университета не содержал такого обязательного требования о преподавании гомеопатии, и этот университет никогда ранее не претендовал на звание гомеопатического учебного заведения. Этот университет выдавал себя за эклектическую школу — школу, тщетно пытавшуются совместить несовместимое, истину и заблуждение, и на самом деле он был таковой. Мы придем к совершенно иному выводу, если без возражений признаем Пенсильванский медицинский университет гомеопатическим учреждением. Это означало бы следующее: прямое предписание, содержащееся во всехуставах, выданных гомеопатическим колледжам, вовсе не является обязательным; любой колледж может преподавать все, что заблагорассудится его преподавателям, при условии, что преподается также и гомеопатия, совершенно забывая о недопустимости одновременного преподавания истины и заблуждения. Если Американский институт, представительное объединение нашей школы, согласен включить одинэклектический колледж в число гомеопатических учебных заведений, почему бы не включить все подобные, включая и школу Бьюкенена? Если один или все эклектические колледжи будут признаны гомеопатическими учебными заведениями, разве это не станет очевидным доказательством того, что Американский институт гомеопатии не видит никакой разницы между гомеопатией и эклектизмом? Было ли это мотивом "Историка"? А какой другой мотив у него мог быть? Мы, придерживающиеся точного индуктивного метода Ганемана, можем найти только к такому выводу. Как бы абсурдно ни звучало такое предположение, мы, к большому нашему нежеланию, вынуждены не только разоблачить эту ложь, эту критическую ошибку, но и высказать свое мнение по этому поводу.
Древо "Свободы медицинского мнения и действия" принесло свои плоды, которые время от времени преподносились широкой медицинской общественности. С каждым годом плоды приносились во все большем изобилии. Учебник нашего врачебного искусства, "Органон", был предан забвению, а наша Материя медика была искажена до карикатурной физиолого-патологической книжки с картинками. Последователей точного индуктивного метода Ганемана часто заставляли оправдываться, строгое следование принципам называлось догматизмом. Сам Ганеман был оболган и назван мечтателем и фанатиком, а его последователей обвиняли в обмане. Наконец, господствующая школа, воспользовавшись вопиющим нарушением точных гомеопатических принципов многими самоуверенными врачами, которые часто прибегали не только к паллиативным методам, противоречащим нашему хорошо известному закону излечения, но и к более ядовитым дозам, бóльшим тех, что назначались обычными врачами, обвинила всю нашу школу в обмане и представила дело так, будто гомеопатия, которой учил Ганеман, была навсегда отвергнута его собственными последователями. Последний и самый горький плод, который принесло это древо, теперь предлагается широкой медицинской общественности: от нас требуют объявить гомеопатию и эклектизм синонимами. Следует ли нам согласиться? Ни в коем случае! Гомеопатия, которой учил Ганеман и которая последовательно развивается истинными врачами, никогда не извратится в эклектизм. И пусть "Историк" помнит это!