Д-р Адольф Липпе (США)
Перевод д-ра Александра Малышко (Ялта)
Критическая ошибка — надеяться, что стена, разделяющая медицинские школы, будет снесена. Следуя индуктивному методу Ганемана, мы видим, что он с самого начала разоблачал заблуждения, различные гипотезы и неспособность господствовавшей в то время медицинской школы добиться результатов. Это было основанием для его дальнейших рассуждений и логической необходимостью, и доводы, последовавшие за этими разоблачениями господствующей медицинской школы, возвели непреодолимую разделительную стену, навсегда отделившую искусство исцеления, провозглашенное Самуэлем Ганеманом, включая его уникальную терапию, от господствующей медицинской школы. Разделительная стена, несомненно, не рухнет до тех пор, пока какой-нибудь выдающийся химик не научится смешивать масло и воду. Любой, кто понимает полное и непримиримое различие, существующее между двумя школами, так же не может представить себе их объединение, как современный химик — соединение масла с водой. Поскольку эти школы не могут объединиться, разрушение разделительной стены подразумевает капитуляцию одной из сторон. Это также выглядит очень проблематичным, поскольку прогрессивные гомеопаты, которых немало, все дальше отдаляются от пагубного влияния господствующей медицинской школы. Некоторые представители традиционной школы уже бессознательно перенимают различные доктрины Ганемана. Логически неизбежно, что со временем — в весьма отдаленном будущем — эти материалисты, избегающие света и прогресса, вынуждены будут оставить столь дорогую им консервативную, но несостоятельную позицию. Таким образом, постепенно, без нашего вмешательства, они собственными усилиями будут разбирать эту разделительную стену, и по мере того как это будет происходить, их будет озарять все больше света, а чем ярче будет свет, тем быстрее пойдет процесс разрушения, и так до тех пор, пока от разделительной стены не останется и следа. Приметы времени свидетельствуют: порой проблеск света все же проникает через разделительную стену. Однако очевидно, что многовековой консерватизм по-прежнему пронизывает традиционную медицинскую школу. Она была, есть и еще некоторое время будет оставаться консервативной в своем материализме. Ее движение вперед идет очень медленно и лишь под давлением общественного мнения. Чтобы подтвердить наш тезис, мы должны показать позицию, которую сегодня занимает традиционная медицинская школа, и проиллюстрировать ее упорный консерватизм. Проф. Пастер представил на медицинском конгрессе, прошедшем прошлым летом в Лондоне, свой знаменитый доклад "Профилактическая медицина". Прославленный Пастер — химик, и как химик занимается исключительно органической материей. Его наблюдения представляют огромный интерес для каждого ученого. Работы Пастера адресованы врачам-аллопатам, которые все еще ищут материальные причины болезней. Они прекрасно понимают, что гомеопаты вместе с законом подобия принимают и закон потенцирования как две единые и неразделимые доктрины, провозглашенные Ганеманом и принятые его последователями1, и разумеется, отвергаемые старой школой, до сих пор придерживающейся материализма. Пастер утверждает, что заложил основы совершенно новой системы и метода исследования природы и причин большой группы заболеваний у людей и высших животных. Он провозглашает, что большая группа заболеваний излечима согласно принципу "æqualia æqualibus curantur" (лат. одинаковое лечится одинаковым. — Прим. пер.). И он, не следуя строго индуктивному методу рассуждений, основывает свой эксперимент на открытии бессмертного Дженнера. Но Дженнер вакцинировал человечество "подобным" вирусом, полученным от низшего животного, и поэтому — поскольку вирус был лишь подобным — он предохранял людей от заражения натуральной оспой. Дженнер не утверждал, что лимфа, взятая у больного оспой, может предотвратить или вылечить болезнь у других людей. В целом профессиональное сообщество, будучи наблюдательным и практичным, не могло принять новооткрытый Пастером закон лечения. С древних времен люди несомненной учености тщетно искали специфические лекарства для специфических болезней. Иначе и быть не могло, поскольку сама их исходная позиция — существование специфических болезней — есть критическая ошибка, ошибка от начала и до конца. С древних времен болезни непрерывно меняли свою природу и формы. То, что в настоящее время соответствует genus epidemicus — различные симптомы, которые ярко выражены при всех формах нынешней преобладающей болезни, — перестанут быть характерными признаками этой же болезни, вероятно, через три месяца. С древних времен люди, заболевшие в одном и том же месте и в одно и то же время от эпидемических заболеваний, были все поражены сходно, но не одинаково. Хотя между заболевшими существовало кажущееся большое сходство, внимательный наблюдатель легко различал существенные различия между симптомами у казалось бы одинаково больных. Этими внимательными наблюдателями были Ганеман и его ученики. В качестве иллюстрации приведем некоторые часто назначаемые средства при азиатской холере. В то время как некоторые случаи соответствовали характерным болезнетворным свойствам (установленным на основе прувингов на здоровых) Camphora, другие случаи соответствовали Veratrum, Cuprum или Arsenicum, и т. д. Каждый из этих препаратов имел свои особенности и, благодаря этим особенностям, становился лечебным средством в соответствии с законом подобия. Пастер, Кох и другие претендуют на то, что обнаружили возбудителей инфекционных заболеваний. Убежденные в том, что они нашли этих возбудителей, и следуя своему дедуктивному методу, они приходят к выводу, что они знают и как искоренить эти болезни. Когда раньше инфекционное заболевание возникало в определенной местности, непременно присутствовало несколько условий, позволяющих болезнетворным микробам развиваться и проявлять свои заразные свойства. Спустя некоторое время эти микробы, стремительно размножившись, теряли свою болезнетворную силу: люди, длительно контактировавшие с ними, оставались здоровыми, утратив восприимчивость к данному специфическому яду. Возникает вопрос: что стало с этими размножившимися микробами? Может ли химия или какая-либо другая точная наука это объяснить? Не более, чем они могут объяснить, почему А, В и С заболели от воздействия этих болезнетворных микробов, а D, Е и F никак не пострадали от тех же факторов. Если спустя длительное время эпидемия вспыхивает там, где она прежде свирепствовала, не всегда ли новая эпидемия существенно отличается от предыдущей? Если мы привыкли индивидуализировать, то едва ли следует полагать, что мы хотя бы задумаемся о принятии таких категорических обобщений, какие предлагаются нам этими учеными. Разумеется, мы не должны принимать их как руководство для лечения. Аллопаты в целом, или хотя бы какое-либо значительное их число, не приняли недавно открытый закон исцеления Пастера, гласящий, что продукт болезни способен излечить саму болезнь, а если им прививать других людей, то он может служить профилактикой данной формы заболевания. Принцип æqualia æqualibus curantur был отвергнут. Да и могло ли быть иначе? Пастер — ученый, но не практик, и он не был первым, кто предложил этот принцип.
Более пятидесяти лет назад г-н М. Люкс опубликовал брошюру, утверждая, что закон aequalia aequalibus curantur превосходит закон подобия. Г-н Люкс был ветеринаром-хирургом. Представителям этой профессии, в отличие от поступавших в медицинские университеты, не требовалось наличие диплома классического колледжа. Поэтому трудно было ожидать, что г-н Люкс поймет индуктивный метод Ганемана и в полной мере поймет и оценит его "Органон", когда так много — более того, подавляющее большинство высокообразованных врачей — отвергли его a priori, не желая даже опробовать на опыте. Г-н Люкс был энтузиастом. Немногие последовали за ним, и среди них д-р Гросс, истинный гомеопат. Намечалась разделительная стена между гомеопатами и изопатами, но мудрый Ганеман сделал это абсолютно невозможным, написав длинное примечание в конце своего введения к 5-му изданию "Органона". Д-р Гросс осознал свою ошибку и отрекся от нее, и с тех пор изопатию вспоминали лишь как медицинское заблуждение.
Историческим фактом является то, что Ганеман, основатель гомеопатического искусства исцеления, отверг изопатию в 1830 году. Также исторический факт, что изопатия была предложена аллопатической школе в 1881 году проф. Пастером, и что она не была принята. Также исторический факт, что люди, которые никогда в полной мере не принимали гомеопатию, а лишь делали вид, что принадлежат к этой школе по причинам, известным только им самим и не подлежащим публичному обсуждению, время от времени заявляли о твердом желании разрушить стену, разделяющую две великие медицинские школы. Предположение о возможности такого развития событий обсуждалось выше, но один весьма изобретательный медицинский журнал2 (якобы гомеопатический) недавно выдвинул вполне разумное предложение — он не разрушит стену, а заберется на нее, держа в руке оливковую ветвь с девизом: "Научная основа для изопатии". Публикация написана в чисто аллопатическом (материалистическом) стиле. Индивидуализация, прерогатива истинной гомеопатии, полностью отвергнута. Продукты болезней (так называемые) могут и будут использоваться как лечебные средства после того, как с ними будут проведены прувинги на здоровых людях. Они могут и будут применяться для лечения больных согласно гомеопатическому фундаментальному закону подобия, с использованием одного препарата и минимальной дозы, применяемых не по отдельности, а совместно. Результатом будут столь же эффективные исцеления, каких мы достигаем сегодня, леча больных сильнейшими известными ядами и ранее считавшимися инертными веществами. Примет ли это остроумное предложение оливковой ветви малая группа неудовлетворенных результатами своей работы аллопатов, и если примет, приведет ли это к появлению новой медицинской школы, отстаивающей принцип "æqualia æqualibus curantur", под названием изопатия, покажет время. Но в том, что разделительная стена не будет разрушена этим новаторским мирным предложением, сомнения быть не может.