Д-р Адольф Липпе (США)
Перевод д-ра Александра Малышко (Ялта)
Утром 2 ноября меня вызвали к миссис К. пятидесяти лет. В молодости эта дама проживала на берегу Делавэра и, подобно другим жителям этой местности, сильно страдала от перемежающейся лихорадки и еще сильнее от огромных доз хинина, которые из года в год назначались ей для подавления этой болезни.
Более двадцати лет она находилась на гомеопатическом лечении. Постепенно приступы озноба и лихорадки каждую весну и осень становились все слабее. Последние десять лет они были очень легкими, лишь изредка напоминая ей о прежних страданиях. Ее мозг и селезенка, серьезно пострадавшие от передозировок в прошлом, были теперь в почти нормальном состоянии. В начале октября во время визита в Вест-Пойнт на реке Гудзон она подверглась воздействию местных малярийных факторов и почувствовала себя плохо. Вернувшись в Филадельфию, она сначала страдала от снижения аппетита, вслед за чем последовала частая водянистая, но безболезненная диарея, от которой она не принимала никаких лекарств, надеясь, что болезнь пройдет сама. Ночью 1 ноября, ложась спать, она почувствовала сильный холод, а около 2 часов проснулась от тяжелого озноба, от которого у нее стучали зубы. Ей пришлось встать из-за тошноты и позывов к стулу, и пойти в туалет, расположенный в задней части дома. После очень обильного водянистого стула она попыталась вернуться в комнату, но, дойдя до двери, почувствовала слабость и упала на пол. Ее трясло от озноба, тело стало напряженным и ледяным на ощупь. В бессознательном состоянии ее отнесли в постель и стали согревать. Когда она пришла в себя, выяснилось, что она полностью ослепла и не различала даже яркого света газовой лампы. Около 4 часов поднялась температура, и она впала в дремоту, ее дыхание было очень затруднено. Когда я осмотрел ее в 9 часов, она страдала от крайнего упадка сил. Она не помнила ночного бессознательного состояния, но помнила, что теряла зрение. Она жаловалась, что внешнее ледяное похолодание несравнимо с ледяным похолоданием, которое она ощущала в области сердца. Даже в момент осмотра она чувствовала холод и боль там. У нее были легкая головная боль и боль в спине. После небольшого повышения температуры она не потела. Пульс был очень слабым, нерегулярным, малым, менее пятидесяти ударов в минуту. У нее был сухой рот, но не было жажды, имелось отвращение к пище, а положение в постели ясно свидетельствовало о резкой слабости, на которую она очень жаловалась. Она получила одну дозу Natrum mur. CM (Финке) в сухом виде на язык. Я осмотрел ее в 7 часов вечера 2 ноября. В течение дня она немного вспотела, язык и рот ощущались менее сухими, жажды не было, пульс превышал шестидесят ударов в минуту и был регулярнее. 3 ноября она чувствовала себя лучше, и ее состояние продолжало улучшаться без дополнительного лечения. 6 ноября я ужинал с ней в 18 часов. Дама восседала на своем обычном месте во главе стола. Дальнейшего лечения не потребовалось.
Комментарии. Наблюдалось три характерных симптома Natr. mur.: похолодание в области сердца, потеря зрения и сознания во время озноба, а также крайняя слабость. С учетом этих характерных симптомов, а также нерегулярного пульса и ее пребывания в малярийной местности, выбор препарата был очевиден. Хотя Camphora и Gelsemium соответствовали некоторым из наблюдаемых симптомов больной, совокупность всех симптомов наиболее полно соответствовала Natr. mur. Затем следовало оценить вероятность возвращения озноба через 12, 24 или 48 часов и серьезную угрозу ее жизни в случае рецидива. Больная говорила, что не вынесет еще одного такого озноба, который был тяжелее всего, что она когда-либо испытывала.
Именно у таких крайне тяжелых пациентов наше истинное искусство исцеления проявляет себя наилучшим образом, и никогда не возникает необходимости прибегать к другим средствам, кроме тех, что предлагает наша исключительная школа. Должны ли мы прислушиваться к соблазнительным речам публичных наставников, которые в таких случаях утверждают, что врач-гомеопат не только имеет право, но и обязан назначать большие дозы хинина для предотвращения возможного смертельного рецидива такого озноба? Мы категорически отказываемся слушать таких несостоятельных учителей! Если мы верны гомеопатии, она будет верна нам, и таков наш опыт. Не имеет значения, насколько громко могут возмущаться те, кто никогда не проверял это на практике. Пусть они говорят, что такой пациент не был вылечен с помощью правильно подобранного гомеопатического препарата. Пусть они говорят, что целебная сила лекарств ограничена определенной фиксированной потенцией, Пусть они называют нас закостенелыми трансценденталистами. Пусть они болтают об абсурдности приверженности только одной доктрине и ограниченности возможностей гомеопатии — все это не отменит факты, упрямые факты. Такие разговоры лишь доказывают совершенную некомпетентность целой группы лишенных логики невежественных критиков, чье единственное желание — утянуть благородное искусство исцеления и врачей, его придерживающихся, в отвратительное болото эклектики, которое им так любо.