Я прослушал немало лекций по гомеопатии, и одно из наиболее часто повторяемых утверждений, звучавших в них, заключалось в том, что Ганеман, переводя Материю медику Куллена на немецкий язык, был недоволен объяснением Куллена о действии перуанской коры при лечении малярии, и потому занялся экспериментами с этим препаратом. Он обнаружил, что при приеме здоровым человеком он вызывает симптомы, очень похожие на те, что наблюдаются при приступе малярии. Это, наряду с другими экспериментами, привело к тому, что Ганеман обнаружил, что препараты излечивают симптомы, схожие с теми, которые сами способны вызывать, или similia similibus curantur. Таким образом, можно сказать, что основание гомеопатии заложено на коре. Возникает вопрос: ошибся ли Ганеман в этом? И если да, не мог ли он ошибаться и в других вопросах, и не является ли вся гомеопатия в целом ошибкой? Однако мой опыт доказывает мне, что это не так, ибо так же, как Ганеман обнаружил, что кора вызывает симптомы, аналогичные симптомам перемежающейся лихорадки, я обнаружил, что кора, или ее алкалоид или алкалоиды, излечивают истинные малярийные перемежающиеся лихорадки.
Комментарии. — Истинная история существенно отличается от вышеизложенного грубого искажения. Позволим напомнить весьма красноречивому автору этих искажений, что утверждения и свидетельства с чужих слов не являются доказательствами. Мы представим документальные доказательства, чтобы опровергнуть вышеизложенное искажение. Взяв второй том "Материи медики" Куллена, мы находим там в разделе Cinchona следующее предложение, написанное правдивым и умным человеком:
И хотя она (Cinchona) считается очень безопасным и очень действенным препаратом, единственный оставшийся вопрос относительно нее заключается в следующем: при каких обстоятельствах она может быть наиболее подходяще использована.
Вопрос был задан искренне, и подразумевал, что в некоторых случаях (а тогда, как и сейчас, это было хваленое специфическое средство от перемежающейся лихорадки), она была целебным препаратом, но в других случаях не действовала — так же, как хинин не помогает в подавляющем большинстве случаев. А если она не излечивает, то неизменно приводит к длительным страданиям и вредным последствиям на всю жизнь. Ганеман, великий философ, ответил на этот вопрос незамедлительно после того, как провел испытание перуанской коры на себе и других и обнаружил, что необычные симптомы, напоминающие симптомы перемежающейся лихорадки, были именно такими симптомами, которые были излечены Cinchona, мыслитель пришел к выводу, что эти излечения происходят по закону подобия. Ганеман продолжал свои исследования, а ныне один из его мнимых последователей безжалостно искажает открытие Ганемана, утверждая, будто он лишь обнаружил, что кора вызывает симптомы, схожие с симптомами перемежающейся лихорадки. Ганеман открыл гораздо больше. Он ответил на вопрос, заданный Кулленом, и указал тем, кто читает его труды, именно те условия, при которых Cinchona должна лечить перемежающуюся лихорадку. Каждому истинному врачу хорошо знакомо характерное болезнетворное, а потому и целительное, свойство Cinchona и хинина вызывать болезнь, а потому и восстанавливать здоровье, воздействуя на человеческий организм. Куллен и его современники обнаружили, что Cinchona излечивает истинную малярийную перемежающуюся лихорадку. Ганеман же выяснил, при каких обстоятельствах она может быть применена наиболее подходяще. И если оратор позволяет себе грубое искажение взглядов Ганемана и гомеопатической истории, он вполне может позволить себе и скромное заявление о том, что он сам обнаружил, что хинин и другие его производные излечивают истинную малярийную перемежающуюся лихорадку. Умышленно игнорируя великие открытия основателя нашего учения, который так честно и усердно трудился во благо страдающего человечества; игнорируя все ключевые симптомы Cinchona, представленные Ганеманом медицинскому сообществу; игнорируя даже собственное предисловие Ганемана к описанию этого препарата, а также все характерные симптомы других, хорошо испытанных и широко известных препаратов, предназначенных для лечения "перемежающейся лихорадки". Мы искренне удивлены, как этот ученый муж так лукаво искажает информацию о других препаратах. Он приводит, как один из характерных, симптом Natr. mur.: "Озноб начинается в 11 часов", тогда как любой новичок, изучающий Материю медику, знает, что Natr. mur. вызывает озноб ровно в 10 часов, а в 11 часов — Baptisia.
Когда господина, продемонстрировавшего столь явное невежество в гомеопатии, ее литературе и Материи медике, спросили, в какой дозе он давал хинин, последовал характерный ответ:
В любой дозе, какая нравится, или какую сочту наилучшей в данном случае. "Пусть стены Утики не сковывают наших сил. Весь безграничный континент — наш"1.
Не мог ли он так же сказать ("Ханеманиэн мансли", стр. 215, т. IV): "Я не придаю значения медицинским 'папам' и авторитетам; мне нет никакого дела до Ганемана, его наблюдений и его учения. Я верю в эклектику и хочу извратить гомеопатию, чтобы превратить ее в эклектику. Для достижения этой цели я не брезгую искажением фактов и другими вспомогательными и дополнительными средствами. Мое мнение превыше всего. Пусть нами, как и прежде, правят мнения, и мы будем избегать строгих принципов, которые создают 'законы'. Для нас нет законов. 'Пусть стены Утики не сковывают наших сил'". Наше ограниченное пространство не позволяет нам останавливаться на искажениях, ошибочной логике и категоричных заявлениях, прозвучавших в этой "дискуссии". Фактически, мы подали достаточно этого невкусного блюда, чтобы у терпеливого читателя этих строк возникло чувство тяжести на сердце и он почувствовал отвращение. Терпение! Пусть эти люди продолжают изрекать нелепости и искажать факты! Скоро кто-нибудь скажет — хватит!