Примерно в то же время, когда гомеопаты объединились и создали организованное сообщество — Американский институт гомеопатии, последователи Томсона, или травники, особенно в штате Нью-Йорк, особенно глубоко проникли в медицинскую практику. Они подвергались ожесточенным преследованиям со стороны аллопатов, но благодаря такому противодействию приобретали все больше сторонников. Добившись весьма значительного влияния, они отказались от своих первоначальных заявлений об использовании только растительных лекарств и стали тайно прибегать к широко распространенному злоупотреблению ртутными препаратами в тех случаях, когда, по их собственному суждению, это казалось целесообразным. Преследования сыграли им на руку. Но некоторые хитрые члены Общества штата Нью-Йорк предложили, а затем осуществили свой замысел по уничтожению своих конкурентов, неожиданно проявив необычайную терпимость. Все репрессивные меры были немедленно отменены, соперники были признаны, и такой подход оказался успешным. Томсонианство пришло в упадок. Когда предоставленное им признание стало причиной их гибели, эти бывшие томсонианцы образовали новую секту, названную эклектикой. Им было разрешено беспрепятственно создавать свои собственные колледжи и общества. Аллопаты предоставили им полную свободу мнений и действий. Не руководимые принципами, они очень быстро утратили доверие. Без всякого преследования со стороны аллопатов, народ увидел их несостоятельность: они злоупотребляли представленными им правами, наводнили страну фальшивыми дипломами. Пресса разоблачила их, и в итоге они были позорно уничтожены. Тем временем некоторые из них, полностью осознавая надвигающуюся катастрофу, в поисках нового прибежища объявили себя гомеопатами, чтобы воспользоваться плодами трудов пионеров нашей школы. Они присоединились к нашим обществам, и некоторые добропорядочные люди настаивали на том, чтобы принять их на правах полноправных членов и предоставить им свободу мнений и действий, благодаря чему, как утверждалось, они примут практику, которую все мы так стремились утвердить, вернутся к ее чистоте. Новоприбывших становилось все больше. Мы обнаружили, что под предлогом расширения нашей Материи медики, они издали "Новые лекарственные средства", в основном заимствованные из старых учебников томсонианцев. По мере того как их число неуклонно росло, они становились всё смелее и постепенно стали использовать практику первопроходцев, которые благодаря своей непоколебимой приверженности учению мастера смогли полностью завоевать доверие к гомеопатии. Мы видим, что сначала они были сторонниками чередования, затем обратились к применению препаратов в больших дозах, позже вернулись к паллиативному лечению, и, наконец, они заявили о своём праве использовать любые средства, которые, по их собственному мнению, казались им наилучшими. Они прибегали к искажению фактов и насмешкам над единственными друзьями, которых нашли, когда стояли в одиночестве и были в страхе перед справедливым законом, который был призван помочь профессиональному сообществу избавиться от группы лиц, виновных в нарушении законов страны. Из-за подобных искажений, которые мы разоблачили в этой статье, аллопатическая школа медицины была введена в заблуждение, и, полагая, что эти люди представляют школу медицины, называемую гомеопатией, вновь применила старое и столь успешное средство: аллопаты неожиданно стали великодушно "либеральными", и аллопатическое Медицинское общество штата Нью-Йорк приняло резолюцию о "признании"! Единственное, что мы можем сейчас сказать: история повторяется.
ИСКАЖЕНИЕ № 3. В мартовском выпуске (1882) "Америкэн обсервер" мы находим на стр. 145 и 146 очередное грубое и злостное искажение!
Стандарт гомеопатических препаратов был установлен Ганеманом. Предельным уровнем разведения лекарств он считал дециллионную потенцию, или десятое сотенное разведение. Он категорически запретил дальнейшее разведение препаратов выше этого.
Пусть автор этого смелого утверждения сообщит широкому кругу профессионалов, где в трудах Ганемана он находит этот прямой запрет на разведение лекарств свыше 30-й потенции1? Следует ли этот господин, искажающий факты, в точности всем предписаниям, которые дал нам Ганеман? Знает ли он что-нибудь о них? Не будет ли он так любезен взять 5-й том "Хронических болезней" Самуэля Ганемана, изданный в 1839 году, и прочитать предисловие к разделу "Arsenicum", последней его опубликованной работе? На стр. 496 он найдет прямо противоположное тому, что, как он утверждает, сказал Ганеман. Вот цитата:
Истинный врач должен иметь свободу применять множество лекарств, которые природа представляет для исцеления больных, в любом количестве, каким бы это количество ни было, сколь угодно малым или большим. Его опыт и проведенные эксперименты должны служить ему руководством в использовании этих средств для излечения — в той форме, которую исследования и опыт показали наиболее эффективной.
Мы заявляем, что сам Ганеман, написав вышеуказанное предложение, очень часто назначал гораздо более высокие потенции, чем 30-я. Это исторический факт. Как можно было предположить, что великий философ когда-либо думал об ограничении дозы? Мы разоблачили двух джентльменов, виновных в искажениях: один хочет, чтобы пределом была 12-я, другой — 30-я потенция. Оба безосновательно требуют, чтобы наши общества установили пределы дозы. Есть более рациональный подход: пусть эти ограничители доз приведут конкретные случаи — как они проводили свои эксперименты, и как один, используя единственный возможный метод — эксперимент, обнаружил, что после 12-й потенции исцеляющая сила отсутствует, в то время как другой, напротив, доказывает, что до 30-й потенции исцеляющие свойства сохраняются, но затем мгновенно исчезают. См. также "Органон" Ганемана, § 247 (о наименьших дозах).
И вновь автор, на стр. 145, стремится исказить образ "интернационалистов", представляя их "чудаками-нозодоманами". Где этот ученый автор обнаружил, чтобы "интернационалисты" одобряли хоть какого-то "чудака-нозодомана"? Где его логика? Если среди гомеопатов есть шесть или более таких "чудаков-нозодоманов", которые систематически прибегают к искажению фактов, следует ли из этого, что все гомеопаты склонны к этой отвратительной привычке? Или разве из того, что один составитель или автор "Трудов Всемирного гомеопатического съезда" на стр. 801 первого тома, а также и в других местах фальсифицирует факты и виновен в вопиющих искажениях, следует, что и все составители трудов Американского института виновны в искажениях? Разумеется, нет.
Если Г. У. Т. не искажает сам себя, мы надеемся, что он на следующем собрании Американского института смело внесет резолюции, официально осуждающие "чудаков-нозодоманов" и динамизаторов. Мы можем обойтись без "чудаков-нозодоманов", но не можем отказаться от Ганемана и его динамизации. Не мы, гомеопаты, а "чудаки-нозодоманы" и эклектики могут вполне обойтись без него в будущем, как обходились и в прошлом.