Д-р Рубини утверждает, что Ганеман благодаря своему опыту научился лечить, уменьшая дозу. Таким образом, назначение одного препарата — это правило д-ра Рубини. Подобное лечение одним препаратом кажется незнакомым некоторым авторам "Бритиш джорнэл". Д-р Рубини также рекомендует индивидуализацию, что, по-видимому, не менее чуждо тем, кто больше всего стремится к обобщению.
Все последователи Ганемана — гомеопаты, но не все, кто претендует на звание гомеопатов, являются последователями Ганемана. И на самом деле некоторые из них настолько боятся, что их назовут последователями Ганемана, что заранее прилагают все усилия, чтобы откреститься от этого имени.
И те, кто, называя себя гомеопатами, при этом заявляют, что если бы ганеманизм был гомеопатией, то она (т. е. гомеопатия) давно бы умерла, и те, кто отрицает закон одного простого препарата, те, и кто отвергает минимальную дозу, — все они, вне всякого сомнения, не являются последователями Ганемана. И то, что им угодно называть гомеопатией, настолько же отличается от ее практики, насколько противоречит ее принципам, представленным Ганеманом.
Как бы ни было велико уважение, которое мы все должны испытывать к основателю гомеопатии, это, разумеется, не должно мешать нам совершенствовать его метод, развивая его принципы. Если же мы вообразим, что открыли другие, лучшие принципы, которые должны заменить установленные им, и, как следствие, приняли бы их, мы точно больше не будем гомеопатами.
И если наши коллеги из "Бритиш джорнэл" искренне интересуются, какой врач лучше (подразумевая под этим более успешного врача), то ответ очевиден. На континенте чуму рогатого скота недавно с большим успехом лечили гомеопаты, которые строго следовали методу Ганемана. В Англии ту же болезнь лечили с весьма скромным успехом врачи, которые, заявляя о себе как о гомеопатах, применяли систему лекарственного лечения, которая, если бы ее увидел досточтимый Ганеман при жизни, заставила бы его преждевременно поседеть и сойти в могилу. Таким образом, если в качестве критерия использовать принцип, то лучшим врачом следует считать того, кто наиболее строго его придерживается. Если же критерием считать успех, то пример, который мы только что привели, кажется достаточным ответом на вопрос.
В иллюстрациях нет недостатка. Нельзя отрицать ни блестящий успех Ганемана в последние годы его практики, ни выдающиеся результаты, которые сопутствовали его первым ученикам и ближайшим последователям, строго следовавшим его терапевтическим принципам и практическим методам. Сравните это с общепризнанной сравнительно малой эффективностью лечения у почти целого поколения врачей, которые не так строго придерживались принципов и практических методов гомеопатии. И вывод станет очевидным каждому непредубежденному человеку: существует неразрывная связь между считающимся априори "лучшим врачом" с точки зрения чистоты принципов, и "лучшим врачом", считающимся апостериори с точки зрения практического успеха. И когда, вдобавок, мы слышим жалобы на непригодность строгих гомеопатических принципов и на неэффективность бесконечно малых доз гомеопатических лекарств (которых, как считал Ганеман, было вполне достаточно, и которые многие из его последователей всегда находили полностью удовлетворительными), невольно приходишь к выводу, что проблема не в гомеопатических законах или гомеопатических лекарствах, а во врачах, пренебрегающих этими законами, и как неизбежное следствие неправильно назначающих лекарства.
Итак, мы приложили все усилия, чтобы даже наши коллеги из "Бритиш джорнэл" смогли, наконец, понять, чтó мы имели в виду, критикуя пропуск некоторых примечаний д-ра Рубини. Мы попытались доказать, что эти самые примечания свидетельствуют о том, что доктор Рубини — истинный последователь Ганемана. И, смеем надеяться, нам удалось показать разницу между истинным последователем Ганемана и тем, кого лишь условно можно назвать гомеопатом. Наконец, ответив, насколько это было в наших скромных силах, на вопрос о "лучшем враче" так, чтобы развеять все сомнения, мы переходим к последнему вопросу: "Что такое другая сторона?"1
Всегда есть две стороны, из которых, если одна лучше, другая едва ли может быть самой лучшей; если одна неправильная, то другая должна быть правильной. И мы уверены, что мало кто не сможет увидеть разницу между этими двумя подходами, которую и была призвана проиллюстрировать настоящая статья. Эта разница определяется не размытой границей, а четкой линией: с одной стороны — строгое соблюдение гомеопатических принципов, использование соответствующих лекарств и методов, а с другой — открытое пренебрежение этими принципами, замена их химическими или патологическими теориями, применение методов лечения, которые Ганеман отвергал, и использование лекарств в смесях, большими дозами и с частыми повторами, что диаметрально противоположно его методу. С одной стороны, это та гомеопатия, которая соответствует принципам, предписаниям и практике Ганемана и его любимых учеников. С другой — та форма так называемой современной гомеопатии, у которой достаточно честности не претендовать на идентичность с первой и достаточно же смелости утверждать, что она лучше. С одной стороны, лучи славы озаряют нас, и мы слышим благодарные слова тех, кто стоял на пороге смерти! С другой стороны, слышны всеобщие признания в сравнительно малой эффективности, жалобы на неприменимость гомеопатических принципов или законов излечения ко всем видам случаев и на полную непригодность динамизированных (гомеопатических) средств при многих видах заболеваний.
Хотя мы не отвергаем недавние открытия и усовершенствования в химии и патологии и признаём их истинную пользу для медицинской науки, мы по-прежнему считаем, что они не могут служить ни полной, ни частичной заменой закону подобия и не дают научно обоснованных причин для его нарушения назначающим негомеопатические лекарства. И действительно, мы убеждены, что поразительные и общепризнанные успехи, достигнутые благодаря строгому соблюдению этого закона (даже теми, кого многие высмеивают, так называемыми симптоматологами), являются убедительным доказательством того, что закон подобия лежит в основе как химической и физической структуры, так и более сложного, неотъемлемого физиологического строения человеческого организма. Это может показаться "для эллинов безумием"2. Так и наше учение, безусловно, всегда было камнем преткновения и горой искушений для ученых старой школы и даже для некоторых стремящихся выделиться представителей новой. Но истина непреложна: природа — ревнивая госпожа, и она куда охотнее вручает пальму первенства тем, кто сидит у ее ног и учится у нее, чем тем, кто, поддерживаемый обманчивыми теориями и кажущимися убедительными выводами несовершенной и поверхностной науки, считает себя ее хозяином.